не верилось.
Наверху затрещали ветви.
– Не видно ни зги, – кто-то вплотную подобрался к оврагу, – да не пойдёт она сюда, побоится. Тут волков полно.
Я гулко сглотнула от страха, пристальней вглядываясь в темноту.
– Жак и Клод отправились по дороге, Икер и Занер прочёсывают деревню, а Ларс и Отто поехали в мастерские, – раздался голос Тьяго, – надеюсь, с ней всё будет в порядке, – добавил он тише.
– Зачем девка сбежала? – Спросил попутчик начальника охраны, – неужто в замке плохо жилось?
– В монастырь её собирались отправить, наверное, узнала, бедняжка.
– А чем ей в Лаврионе плохо было бы? Неужто зимой по дорогам бродить лучше.
– Какой Лаврион, – в голосе Тьяго послышались гневные нотки, – в Монтклиф собрались упечь девчушку.
– Ну и дела, – ответил первый, – тогда и я бы сбежал. Что там с Одхраном, говорят, она напала на него.
– Пигалица эта? Так, саданула по башке. Не удивлюсь, если он сам к ней полез.
– Она же вроде как, сестра его? Разве ж…
– Когда он хоть одну юбку пропустил. Пошли, – вздохнул начальник охраны. – вряд ли она сюда сунется.
Шаги удалились, и я выдохнула, упав в изнеможении на землю. Ну и в передрягу попала. Прижала конверт к груди. Как бы не противен мне был Одхран, всё же рада, что не пришибла его. Не хотелось оказаться убийцей родного брата.
Я успокоилась и только теперь сообразила, что нахожусь в глубоком овраге, из которого непонятно как выбраться. Тьма была плотной, почти осязаемой. В лесу пахло прелой листвой и сыростью. Скрипели старые деревья, ночные птицы изредка подавали голос, заставляя волосы шевелиться у меня на голове. То и дело уши улавливали чуть слышный треск сучьев. Или мне это только чудилось? Небо затянули тучи, и даже на лунный свет рассчитывать не приходилось. Продрогшая и напуганная, я поднялась с земли, стараясь ступать осторожней, без лишнего шума. Прошла туда-сюда вдоль оврага, выбираться наверх придётся утром, сейчас я попросту сверну себе шею. В шагах двадцати отыскала несколько поваленных друг на друга деревьев, так что получилось некое подобие шалаша. Молясь, чтобы это местечко не облюбовал какой-нибудь хищник, пробралась внутрь, под ветви. Там было сухо и казалось теплее, чем снаружи. Кое-как свернулась калачиком, закуталась в плащ и несмотря на то, что всё ещё было страшно, заснула крепким сном.
Проснулась оттого, что рядом кто-то был. За занавесью ветвей слышались осторожные шаги. Я отодвинула тонкие прутья. На меня смотрел огромный волчара, застывший от неожиданности. Со страху заверещала так, что с деревьев осыпались последние листья, а птицы подняли настоящий гвалт. Волк гигантским прыжком отскочил от меня, тут же дав дёру.
– Мамочки, мамочки, – повторяла машинально, стараясь унять дрожь в ногах и руках. Я выскочила из своего убежища и за пару секунд, на четвереньках, выбралась из оврага. Мой страх стал отличным допингом. Кинулась прочь из чащи, остановившись на опушке. Дальше идти нельзя, меня могут заметить крестьяне. Весть о том, что я сбежала, должно быть,