Ты это знала и ослушалась меня.
– Мы почти не видимся, – начала Фанни.
– Это правда? – спросил мистер Шоу у Полли.
– Пожалуйста, сэр, не спрашивайте меня. Я обещала ничего не говорить, пусть Фанни сама расскажет! – воскликнула краснеющая Полли, поняв весь ужас своего положения.
– Неважно, что ты обещала, расскажи все, что знаешь об этой нелепой ситуации. Это принесет Фанни куда больше пользы, чем вреда.
Мистер Шоу немного смягчился, потому что смятение Полли тронуло его.
– Можно? – шепотом спросила она у Фанни.
– Мне уже все равно. – Фанни выглядела одновременно сердитой и пристыженной, от волнения и страха она завязывала узелки на носовом платке.
С большой неохотой, подгоняемая множеством вопросов, Полли рассказала все, что ей было известно о прогулках, завтраках, встречах и записках. Очевидно, все оказалось куда менее серьезно, чем ожидал мистер Шоу, ибо, пока он слушал, его лоб разгладился, а губы несколько раз дернулись, как будто он хотел рассмеяться. В конце концов, забавно наблюдать, как дети, подражая взрослым, играют в любовь, словно речь идет о новомодной игре, а не о прекрасном, могущественном и святом чувстве.
– Сэр, прошу вас, не ругайте Фан слишком сильно! Она совсем не такая глупая, как Трис и другие девочки! Она не поехала кататься на санях, хотя мистер Фрэнк подначивал ее и ей сильно хотелось поехать! Она раскаивается, я знаю, и если вы ее простите на первый раз, такого больше не повторится! – очень искренне попросила Полли, закончив свой короткий рассказ.
– Ну что я могу поделать, раз ты ее защищаешь. Фан, усвой вот что: бросай всю эту чушь и займись учебой, или тебе придется уехать. Но Канада зимой – это не шутки, скажу я тебе.
Мистер Шоу погладил дочь по щеке, надеясь увидеть признаки раскаяния, но Фанни чувствовала себя оскорбленной и не собиралась извиняться. Она капризно сказала:
– Теперь-то я могу забрать свои цветы?
– Нет! Они отправятся по обратному адресу с запиской от меня. Больше этот щенок не осмелится к тебе подойти.
Позвонив в колокольчик, мистер Шоу отправил несчастный букет, а затем повернулся к Полли и сказал очень серьезно:
– Постарайся показать моей дурочке-дочери хороший пример, ладно?
– Но что я могу сделать, сэр? – спросила Полли, готовая помочь, но совершенно не представляющая, с чего начать.
– Пусть она будет как можно более похожей на тебя, моя дорогая; ничто не доставит мне большего удовольствия. Теперь идите, и забудем об этой глупости.
Они ушли, не сказав ни слова, и мистер Шоу больше ничего не слышал об этом деле, а вот несчастную Полли Фан отругала так, что бедняжка всерьез задумалась о том, чтобы собрать вещи и отправиться домой на следующий же день. У автора просто не хватит духу рассказать об ужасных нотациях, которые она выслушала, об оскорблениях, которые вытерпела, или о холодности, которую ей пришлось переносить следующие несколько дней. Полли никому ничего не сказала и молча переносила все неприятности, глубоко в душе считая, что подруга несправедлива к ней.
Том,