людей просто другая. Мне конечно жаль её, но помочь ей я пока не могу и не знаю, желаю ли.
За окном всё также лес рядами стволов пролетает на скорости чуть выше ста километров в час.
Вспомнилось как в подъезде мать выглаживала руку достаточно молодой, но уже зрелой женщине.
– Мы альтруисты, вы ничего не подумайте…
– Спасибо, что донесли, а то мне тяжело.
– Вы совсем одна, что с вами?
– Со мной всё хорошо.
Её окучивали и прикрывались ребёнком. Сунули пилюлю без шанса на отказ. Теперь эта бедняжка будет сидеть на этом мусоре, опиуме, называйте как хотите, это конец. Пропажа. Гонец заблудился в темноте и теперь готов глодать ржавые пятки не пойми кому ради своего опиума. Вот оно моё детство. Окучивали и подсаживали. Зачастую огребали и сваливали. Почему же я сбежал?
Мне разрешали читать. Эту возможность бросили мне как кость. Это была её ошибка. Мать думала, что я напишу, что-то для дела, для веры. Хрен ей, а не нерукотворный памятник моему убитому детству. Уже в 15 всё стало ясно, но еще целых пять лет усердно показывал своим видом, что верю. Показывал ей, что миром правит Сатана, цитируя библейские стихи из 2-го послания Коринфянам 4 и Откровения 12:9. Делал открытки и кидал их как бомбу замедленного действия в почтовые ящики. Скидывал эти приглашения в ад, как спидозные иглы в карманы случайных людей в метро. Когда слишком погряз в этом параде мишуры сложно заметить, как кто-то постепенно меняется. Так и мать не заметила, что её кукла из соломенных сказок раздобыла себе мозги.
В дороге было спокойнее чем ожидалось. Отец включил на фон всю дискографию Dire Straits. Стало как-то тепло. Его Анна спала. Я просто вспоминал всё, что получалось. Подумываю о том, чтобы начать писать что-то. Много виделось, слышалось и накипью осело на дне моей детской души.
Мы ползли уже достаточно, чтобы остановится на заправке. Одна из колонок была свободна, мы аккуратно заехали на неё и принялись натягивать куртки. На АЗС было не так много людей, пара семейных пар и одинокий мужчина. Туалет привычно загажен, ведь своё говно не пахнет, а кто следующий по очереди перебьётся. Сели за столиком на четверых.
– А ты хот-доги ел когда-нибудь?
– Ел конечно.
– Ну Ань, он не с луны свалился!
– А что? Я просто спрашиваю, мне в отличие от тебя интересен твой сын.
– В смысле в отличие от меня? Я что по-твоему не интересуюсь?
– Ты молчишь всю дорогу.
– Ну я…
– Мы поговорим, не беспокойтесь.
– Эдик, молодец. Я тебе расскажу по дороге как-нибудь, как я рыбачить начал недавно.
Быстрый перекус. Укутанный в куртки завтрак. Пара хот-догов и явно постаревшая каша. Кофе без вкуса, только жижа сохранившая что-то похожее на горечь, но чего еще надо, оно теплое и жидкое. Было достаточно тихо, иногда перешептывались за соседними столами люди, за нашим столом изредка диалог вели Анна и Отец.
Эдик молчал и часто засыпал, пока отец активно забывался в себе. Анну