в небольшое озерцо, в ста метрах от реки. Вокруг него встречались редкие кусты лозы. По дороге я встретил прошлогоднюю высохшую коровью кучу, опрокинул её и поймал под ней большого навозного червя. Червь поменьше успел скрыться в дырочке вглубь земли. Я выбрал место под кустом, составил и размотал свою удочку, насадил на крючок червя. Затем забросил у куста подальше от берега удочку. Сел на телогрейку и стал смотреть на поплавок. Была средина дня, воздух прогрелся до двадцати градусов. Мне стало легко на душе, я следил за поплавком и забыл обо всём на свете. Я упал в забытье и вскоре задремал. Сколько я продремал, не знаю. Очнулся я от того, что из моих рук выпало удилище. Я догнал его в воде и потянул на себя, почувствовал сопротивление на том конце. Через несколько минут, большой золотистый карась уже сидел на моём кукане. Я поправил единственного червя, и снова забросил удочку.
Просидел полчаса, поклёвки не было. Я собрал удочку и вернулся к машине.
Когда она подъехала я не слышал. Слава бродил вокруг бредня и выбирал из него мусор от прошлогодней осоки и корней. На брезенте красовалась недопитая бутылка коньяка. Костюмы высохли на солнце. Двери уазика были открыты. На передних сидениях спал Арсений Петрович, на задних сидениях – Юрий Васильевич.
– Только угомонились. Не буди, пусть проспятся, а то они уже хорошие.
Сказал мне с грустью Слава. Потом он увидел моего карася и точно определил, что самец с молоками и его вес более шестисот грамм. Он знал это озеро, и сожалел о том, что там нельзя воспользоваться бреднем из-за илистого дна и коряг. Я дал ему свою удочку и сказал, что поймал рыбу на червя, которого нашёл под прошлогодней навозной кучей. Сам опустил карася на кукане в речку. Слава взял мою удочку и пошёл к озеру, а я расстелил телогрейку на брезент, лег на неё, и стал смотреть в безоблачное небо. Я даже не заметил, как снова уснул на свежем воздухе. Я проснулся от того, что стало прохладно. Слава уже сложил мою удочку и собрал бредень.
Шел шестой час по полудню. Юрий Васильевич и Арсений Петрович продолжали спать. Я предложил Славе разбудить друзей покушать и поехать домой. Сказано сделано. Но не тут-то было. Выспавшиеся рыбаки решили продолжить банкет, они хорошо выглядели и разлили между собой оставшийся в бутылке коньяк, я налил себе в рюмку своего, утром приготовленного напитка. После выпивки рыбаки доели всё, что оставалось на столе, не считая буханки хлеба. Выпитый напиток согрел меня. После трапезы рыбаки ушли беседовать в машину. Ко мне подошёл Слава и отрезал кусок хлеба, у меня тоже прорезался аппетит. Я достал из рюкзака консервы, и мы со Славой уговорили их. Между делом я ещё два раза приложился к своему напитку. Он был приятный на вкус и пился легко, но получился больше сорока пяти градусов. Это я понял, когда избыток энергии начал выделятся из меня наружу. Слава не пил. Я собрал вещь мешок и принёс с реки своего карася на кукане. Рыба была ещё живая и вела себя агрессивно. Слава уже сложил бредень, собрал брезент и сейчас наводил порядок на месте нашего пребывания. Я взял ведро,