просторным, с высоким потолком и изящной деревянной лестницей, ведущей на второй этаж. Большие окна, сейчас покрытые тонким слоем пыли, должны были наполнять пространство светом, но из-за облачного дня и разросшихся снаружи растений в доме царил полумрак.
– Тут… красиво, – сказала Роза, оглядываясь. – Классическая архитектура. Сколько дому лет?
– Построен в 1910-м, – ответил Александр механически. – Родители купили его за бесценок двадцать лет назад. Он был почти разрушен, они восстановили…
Снова вспышка памяти. Ему семь. Он сидит на полу гостиной, собирая конструктор, пока родители обсуждают проект реставрации. «Этот дом – как наш большой эксперимент,» – смеется мать, разворачивая чертежи. «Берем что-то разрушенное временем и восстанавливаем структуру, возвращаем функциональность.» Отец обнимает ее за плечи: «Совсем как то, что мы делаем с нейронными сетями в лаборатории.» Они улыбаются, смотрят на сына с нежностью и гордостью. Еще не зная, что эта параллель окажется пророческой.
Роза двинулась дальше в гостиную, её шаги приглушены пылью на деревянном полу. Александр последовал за ней, наблюдая за её реакцией. Она осматривала комнату – высокие книжные шкафы, заполненные научными томами, старомодная мебель, накрытая белыми чехлами, фортепиано в углу.
– Ты играешь? – она кивнула в сторону инструмента.
– Играл, – ответил он. – Мать настаивала. Говорила, что музыка структурирует нейронные связи.
Он подошел к фортепиано, приподнял крышку. Клавиши пожелтели от времени. Указательным пальцем он нажал "до" первой октавы. Звук вышел глухим, расстроенным.
– Как и всё здесь, – пробормотал он.
Роза подошла к книжному шкафу, провела пальцем по корешкам. Названия в основном были связаны с нейробиологией, фармакологией, когнитивными исследованиями.
– Твои родители были… очень увлечены наукой, да? – сказала она, осторожно подбирая слова.
– Одержимы ею, – отрезал он. – Это не одно и то же.
Она кивнула, не споря. Её взгляд остановился на фотографии в рамке – единственной не покрытой пылью, словно кто-то недавно брал её в руки. На снимке молодая пара в белых лабораторных халатах стояла рядом с мальчиком лет десяти. Все трое серьезны, почти торжественны, как на официальном портрете.
– Это…
– Да, – кивнул Александр. – Я и родители. Этот снимок сделали, когда их приняли в Институт нейрокогнитивных исследований. Большая честь. Начало пути к… – он помедлил, – …к «Мнемосу».
Еще один фрагмент прошлого. Ему уже шестнадцать. Он спускается в подвал, где родители оборудовали лабораторию. Находит их склонившимися над монитором, лица освещены синеватым светом экрана. «Смотри, вот эта зона гиппокампа,» – отец указывает на МРТ-скан. «После введения препарата активность выросла на сто тридцать процентов.» Мать качает головой: «Слишком сильная стимуляция. Нужно снизить дозировку, или…» Они замечают его, обмен быстрыми взглядами. «Саша, ты не должен здесь быть. Это конфиденциальные данные.»