коснулась бутона. – плюс, он идеально подходит для черенкования.
Роза опустилась на колени, не заботясь о том, что земля влажная. Начала аккуратно выкапывать молодой отросток, растущий от основного куста. Её движения были точными, уверенными. Александр наблюдал, как она бережно отделяет корни, стараясь не повредить их.
– Держи, – она протянула ему горшок. – Насыпь немного земли. Примерно на треть.
Он выполнил указание, чувствуя странное волнение. Свободной рукой Роза отрезала секатором часть побега, оставив несколько листьев.
– А теперь самое важное, – она посмотрела на него. – Мы посадим его вместе. Это символический акт.
– Символ чего? – спросил он, уже зная ответ.
– Возрождения, – просто ответила она. – Жизни, которая продолжается, несмотря ни на что.
Роза аккуратно поместила отросток в горшок, держа его одной рукой.
– Теперь ты добавь земли, – сказала она. – Корни должны быть покрыты, но не утрамбованы слишком плотно.
Александр зачерпнул влажной земли. Их руки встретились над горшком – его, держащие почву, и её, поддерживающие хрупкий росток. На мгновение обоим показалось, что время замедлилось. В полумраке надвигающейся грозы, среди запустения, которое когда-то было прекрасным садом, они создавали что-то новое.
Первые капли дождя упали на листья, когда посадка была завершена.
– Нужно отнести его в дом, – сказала Роза. – Ему потребуется свет и тепло, чтобы прижиться.
Они поспешили внутрь, пока дождь не усилился. Александр держал горшок бережно, словно в нем было что-то бесконечно хрупкое и ценное.
В гостиной Роза нашла место на подоконнике, где горшок мог бы получать достаточно света.
– Вот так, – она поставила его, отступила на шаг, любуясь своей работой. – Через несколько недель он укоренится. К весне может даже зацвести, если ухаживать правильно.
Гром прогрохотал ближе, и дождь превратился в ливень, барабаня по крыше и окнам. В доме стало темнее, но они не включали свет. В полумраке черты лица Розы смягчились, она выглядела моложе, уязвимее.
– Спасибо, – сказал Александр. – За то, что увидела потенциал там, где я видел только распад.
Она улыбнулась, по-настоящему, без следа обычной настороженности.
– В этом весь смысл садоводства, – ответила она. – Видеть не то, что есть, а то, что может быть.
Они стояли рядом, наблюдая за дождем, заливающим окна. Маленький горшок с отростком розы казался неуместно живым среди покрытой пылью мебели. Но может быть, подумал Александр, именно в этом контрасте и заключается суть выживания – в способности расти даже там, где, казалось бы, ничего уже не может прижиться.
За окном сверкнула молния, и на мгновение весь мир окрасился в резкий, электрический синий. В этой вспышке он заметил, как дождевая вода стекает по стеклу, образуя причудливые узоры, похожие на нейронные сети. И впервые с момента смерти родителей почувствовал не просто интеллектуальное любопытство, но что-то глубже, теплее. Что-то