так, что сразу во рту пересохло. Потянулся за фляжкой, висящей на ремне – надо взять себя в руки.
Привыкнуть к такому невозможно. Это в настоящей цивилизации спасатель может притерпеться и очерстветь, но не здесь, не в общине, где каждый выживший – воистину высшая ценность.
– Показалось, что корпус дрогнул…
– Дрогнул? О как! Ты это серьёзно? – прищурившись, несколько фальшиво усмехнулась напарница. Она тоже нервничает, надеется и верит в спасательскую удачу. – Как он вообще может дрогнуть?
– Не знаю, Ир, почувствовал. Рацию тащи из машины, сейчас тут всё закипит.
– Ох ты! Сглазишь…
Но мысли уже сами собой полезли в голову.
Мистика, казалось бы… И всё же, ведь я действительно что-то почувствовал! Особенное. Разумеется, многое из непонятного, порой прикасающегося к нам своими иррациональными сторонами, традиционно объясняется неправильной работой мозга. Так гораздо проще. Подобное с лёгкостью списывается на категории «показалось», «почудилось дураку с пьяных глаз» или идёт по ведомству «игры нашего воображения». Но не всё.
Это что, так ко мне оперативный опыт приходит?
Если так, то цена у него чудовищная.
– Открываю, – сухо предупредил я.
Процедура открывания люка любого из модулей предусматривает обязательный отход остальных бойцов на безопасное расстояние. Во избежание группового несчастного случая. Мало ли.
Подняв тугую красную гашетку-предохранитель, я с постоянным усилием, без пауз и рывков решительно потянул вниз из паза блестящий хромом длинный рычаг-рукоять. Хорошая вещица, у меня штук пять таких выломанных, всё не придумаю, куда бы их пристроить. Через образовавшуюся щель тяжёлым выхлопом рванулся наружу специфический неприятный запах, смесь едкой химии и человеческих испражнений.
– Что-то тяжело идёт…
– Дальше тяни!
Хлоп! Чпок! Ну же, давай! Большой овальный люк с характерным звуком отлип от чёрного уплотнителя полностью и плавно откинулся в сторону. Согласно той же процедуре я тут же закрепил его на прочную защёлку-стопор.
И сразу сунулся в сумрак мрачного провала, опытно находя на ощупь место для постановки ног.
Включил фонарик. Четыре кресла-ложемента. И тела в них.
Я знал. Знал!
– Рацию, сука!!! – и дальше матом.
Ирка тоже полезла внутрь – я подтянулся на руках и вытащил ноги, чтобы не мешать. Это очень важно, чтобы в факте обнаружения живого сразу убедились все присутствующие спасатели. Нервное напряжение у группы колоссальное, не нужно себя сжигать неизвестностью. Она склонилась, затем перевесилась поглубже со своим фонарём, громко охнула, ещё громче выматерилась и, не стесняясь, заревела в голос.
Люди в баррелях почему-то всегда сидят в оранжевых, тактильно чуть скользких комбинезонах. То-оненьких таких. Материал… Что-то похожее на хороший прочный латекс. Эти костюмы легко ассоциируются с американскими тюремными робами, странный символизм. А под комбезами – обычная одежда, у всех разная, своя. В карманах личные вещи, обычная бытовуха.