электронку забрали?
– Даже ее. – Ника грустно улыбнулась. – А я как раз думала, не отдать ли ее тебе на хранение. Не успела…
Злата пожала плечами:
– Да, обидно.
Помолчав какое-то время, она добавила:
– Возвращаясь к Олежке: можешь не брехать – он точно тебе нравится. Хоть и сказал сегодня, чтобы ты хлебало завалила.
– Ну, может, я правда слишком много болтаю… – робко предположила Ника. В глазах Златы загорелся азартный огонь:
– Ну вот, вот! Признак влюбленности номер один: ты допускаешь, что объект твоей любви прав насчет тебя. Всегда прав. Слушай, – хитро прищурилась она, – а может, тебе и Русаков тоже нравится? Чего ты вдруг обращаешь внимание на его чувства?
– Да пошла ты в жопу, – беззлобно отозвалась Ника и, не поднимая головы, принялась ковырять тротуар носком ботинка. – Никто мне не нравится. Тем более твой Русаков. Просто признай, что ты втюрилась в него и хочешь утянуть меня в это болото. За компанию.
– Любовь – это развлечение для бедных, – гнусаво процитировала Злата какого-то блогера, имя которого давно забыла. – То есть для тебя.
Ника вскинула голову, и Злата увидела, что подруга искренне возмущена.
– Сама ты бедная!
– Мой папка зарабатывает столько, сколько оба твоих предка за всю жизнь не заработают.
Ника снова покраснела, и на этот раз – явно не только от смущения, но и от злости:
– Скажи спасибо, что мои родители выбрали стать врачами. Иначе кто бы твою пневмонию вылечил? Твой папочка-банкир?
– Мой папочка-банкир может позволить себе иностранных врачей в случае чего, – приторно улыбнулась Злата, наслаждаясь тем, как Ника сердится еще больше. – Что, Ничка, нечего больше ответить?
– Да пошла ты в задницу, – отчеканила Ника и пошла прочь. Злата лишь рассмеялась ей вслед и, достав из пачки новую сигарету, сунула себе в рот. И только тогда до нее дошло, что свою зажигалку она оставила дома.
– Ника!
Селиванова продолжала удаляться, и Злата снова окликнула ее:
– Ника! Селиванова!
– Иди в жопу! – крикнула наконец та, но не обернулась. Тем не менее Злата не сдавалась:
– Дай зажигалку!
– В задницу иди!
– Ну хотя бы жвачкой поделись! – не унималась Злата, а Ника вдруг остановилась и резко развернулась к ней лицом.
– Отвали, Гринёва! Я уже жалею, что связалась с тобой!
Когда Ника продолжила свой путь и повернула за угол дома, который разграничивал два двора, Злата хмыкнула. Кажется, из их разговора про ранимость Русакова эта самая ранимость передалась и Нике. Потому что обычная Селиванова просто бы в шутку послала ее в ответ на констатацию ее бедности, и они продолжили бы общаться как ни в чем не бывало.
Глава 5
На четвертый день после гибели сестры Денис решил вернуться на учебу. Ксюша в своем новом платье теперь лежала под несколькими метрами земли, все слезы по ней были выплаканы, и ему показалось, что он немного принял факт ее гибели. На похоронах присутствовала