оставили? – ещё больше изумился я.
– Очень просто. Переписали на пшеков и оставили. И, суки грёбанные, по штуке баксов за подпись на акте платили! Тут толпа генералов ошивалась, готовых «за так» подписать, лишь бы начальству очко подлизнуть. А они нашим майорам-полковникам бабки платили.
– Ничего не понимаю. У нас за такую сумму можно квартиру и машину купить. Зачем столько денег платить?
– А затем! Когда придут генералов за жопу брать, за подрыв обороноспособности и предательство, в особо крупных размерах, они – хлоп! Акт на стол. Вот вам подпись боевого офицера, Афган прошел. Вот подпись кавалера орденов и дважды Героя. А они, суки, все в белом! А тот герой – он в бою герой. А в повседневной жизни у него жена без работы и семеро по лавкам. И если он не подпишет, то они другого героя найдут. Который больше о семье думает, чем о чести офицерской.
Чувствовалось, что я встрял в разгар бесконечного спора, и на новенького начали вывалить давно уже пережеванные аргументы. Чтобы хоть самих себя убедить.
– Вон, у Коляна брательник в танкистах, в Германии стояли. Когда их выводили, им немцы предлагали городок в Союзе построить взамен оставленного. Но у нас же, блять, особенная гордость! Что мы, сами своих офицеров жильем не обеспечим? И поселили на полигоне в палатках. Семьями. Ну, не пиздец? Потом, правда, тех, что с детьми, в барак переселили, с печным отоплением, – командир плеснул в рот содержимое стакана. – Да, ну… Похуй, всё. Давайте лучше о бабах поговорим. Вот у тебя, есть баба?
– Была. Жена, – честно признался я. – К бизнесмену ушла. Который сам себе зарплату вовремя платит.
– От, блять, жизнь! И о бабах лучше не говорить, – командир покачал головой и откинулся к стене. – Опять всё к политике!
– Давайте тогда о самолетах поговорим.
– О самолетах? Давай! Давай, поговорим о самолетах, – и он уставился на молчавшего Степана.
На него же уставились и остальные члены экипажа. Тому такое внимание не понравилось.
– Что вылупились? Я только тему предложил. Решение принимали все вместе. Все согласились. Так что, нехуй меня крайним делать.
– Да, согласились. Но кто-то же должен быть виновен в нашем моральном падении? – командир широко улыбнулся. – Не самих же себя нам виноватить?
– Злые вы. Уйду я от вас, – угрюмо буркнул Степан, не шевельнувшись.
– Не злые мы. Просто темы для разговора выбираем хуевые, – внезапно заговорил Саша, – Вот недавно мы в Дрездене бывали. Зашли в тамошнюю картинную галерею. Вот о чем стоит поговорить. О прекрасном и вечном.
– О, да-а-а!!! – почти в один голос загудели все. – А эту помнишь? … А ты видел…
С придыханиями и восторгом началось обсуждение, которое не касалось нынешней жизни, службы и политики. Постепенно разговор перешел на вывезенные в годы войны ценности, на загадку утерянной Янтарной комнаты… Закончился вечер гораздо лучше, чем начался. Хотя последние битвы нацистских