вниз, не на пол, а в пропасть, где воздух – это раскалённые иглы, вонзающиеся в твои лёгкие с каждым вдохом. Твоя грудь трещит, словно рёбра вот-вот разлетятся на куски, а сердце бьётся так яростно, что кажется, оно хочет вырваться из тебя, разбиться о камни, лишь бы прекратить эту муку. Ты кричишь – дико, до хрипа, до металлического привкуса крови во рту, – но твой голос тонет в этой вязкой, чёрной пустоте. Никто не слышит. Никто не придёт. Ты одна, и это одиночество – как раскалённый металл, что плавит твою кожу, твои мысли, твою душу.
Вчера ты ещё держалась. Цеплялась за остатки того, что называла жизнью. Работа – бесконечный конвейер, где ты гнула спину до боли в позвоночнике, лишь бы услышать сухое «хорошо» от начальника, который даже не знал твоего имени. Люди – те, кого ты любила, кому доверяла, – уходили один за другим, оставляя за собой только эхо шагов и пустые обещания, что резали тебя глубже, чем нож. Мечты – те самые, что ты рисовала в голове ночами, когда не могла уснуть: дом с деревянной верандой, запах кофе по утрам, смех, что звенит в воздухе, – рассыпались в пыль, просочились сквозь пальцы, как песок, который ты не смогла удержать. Ты говорила себе: «Я справлюсь. Я выдержу». Ты лгала. Теперь ты здесь – на коленях, в грязи, с руками, что дрожат, как у старика, потерявшего всё.
Ты смотришь на свои ладони – грязные, исцарапанные, с обломанными ногтями – и понимаешь, что это всё, что у тебя осталось. Боль – не просто чувство, это зверь, что живёт внутри тебя, вгрызается в твои рёбра, раздирает твои внутренности, оставляет тебя пустой, как выжженная пустыня после пожара. Ты хочешь крикнуть: «За что мне это?!» – но слова застревают в горле, душат тебя, как верёвка, что затягивается всё туже. Ты задыхаешься, но не от недостатка воздуха – от этой тяжести, что давит на тебя, от этого груза, что ты тащила годами, пока он не раздавил тебя окончательно.
Ты думала, что сможешь. Что найдёшь выход. Что переживёшь. Ты всегда была той, кто держится, кто улыбается сквозь слёзы, кто говорит: «Всё нормально», даже когда внутри всё горит. Но теперь? Теперь стены твоего мира рухнули с грохотом, что оглушил тебя, оставил стоять посреди обломков, задыхаясь от пыли и ужаса. Любовь, что ты берегла, как редкий цветок, завяла, когда он ушёл, не обернувшись, бросив тебя одну в квартире, где ещё пахло его одеколоном. Здоровье, на которое ты не обращала внимания, пока оно не подвело, вычеркнуто холодной строкой на бумаге: «Прогноз неблагоприятный». Надежда – та последняя ниточка, за которую ты цеплялась, пока пальцы не кровоточили, – оборвалась с сухим треском, и ты упала ещё ниже, туда, где нет ничего, кроме этой тьмы.
Ты падаешь на колени, и земля под тобой холодная, липкая, пропитанная запахом гнили и твоих собственных слёз. Ты сжимаешься в комок, как раненый зверь, и чувствуешь, как каждая клетка твоего тела вопит от ужаса. Всё кончено. Работа – пепел, что унесло ветром, когда начальник сказал: «Ты больше не нужна». Друзья – тени, что растворились, когда ты перестала быть удобной, весёлой, сильной. Твоё тело – предатель, что сдаётся с каждым вдохом, с каждым ударом сердца, что становится всё слабее. Ты пытаешься встать, но ноги – чужие, слабые, подгибаются, как у куклы, у которой перерезали нитки. Ты падаешь снова, лицом в эту грязь, и слёзы текут сами, смешиваясь с землёй, оставляя на щеках грязные полосы.
Ты вспоминаешь, как всё началось. Тот день, когда телефон зазвонил, и голос врача, холодный, как лёд, сказал: «Нам нужно поговорить». Ты стояла, прижав трубку к уху, а мир вокруг рушился, как карточный домик, и ты не могла ничего сделать, только слушать, как он говорит о том, что твоё тело больше не твоё, что оно решило сдаться. Или тот вечер, когда ты вернулась домой, а его вещей уже не было – только пустые вешалки в шкафу и записка: «Прости, так лучше». Ты сидела на полу, обнимая себя руками, и пыталась понять, как человек, которого ты любила больше жизни, мог просто уйти, оставив тебя одну с этой тишиной, что звенела в ушах громче любого крика. Или утро, когда ты открыла глаза и поняла, что больше не хочешь их открывать, что каждый новый день – это просто ещё одна пытка, которую ты не можешь вынести.
Ты ползёшь вперёд, цепляясь за воздух, за пустоту, за что угодно, что даст хоть секунду облегчения. Но облегчения нет. Есть только этот холод, что проникает в твои кости, этот ветер, что воет в пустоте, и твоё тело, что отказывается слушаться. Ты падаешь на спину, раскинув руки, и смотришь в эту чёрную бесконечность над тобой. Твоя грудь сжимается, дыхание рвётся на куски, и ты шепчешь: «Я больше не могу». Это не ложь. Ты не можешь. Всё, что ты знала о себе, умерло здесь, в этой грязи, под этими обломками. Ты не та, кто смеялся на закате, не та, кто строил планы, не та, кто верил в завтра. Ты – это боль, и боль – это ты.
Ты кричишь ещё раз – не словами, а стоном, низким, животным, что вырывается из глубины твоей груди. Но тьма глушит его, проглатывает, оставляет тебя задыхаться в собственной агонии. Ты вспоминаешь лица – матери, что смотрела на тебя с тревогой, но ты отмахнулась: «Всё нормально». Друга, что звонил, пока ты не перестала отвечать. Любимого, что обещал вечность, но исчез, как дым на ветру. Они все ушли – или ты их прогнала, сама не зная зачем. Теперь ты одна, и эта мысль бьёт тебя, как кулак в живот, выбивает остатки