на импровизированном балкончике, на стыке двух лестниц, ведущих с первого этажа, и мечтательно проговорила:
– Как будто в кино!
Со второго этажа на мансарду вела крутая деревянная лестница. Тихо скрипнули ступени под ногами поднимающихся людей. Чердачное помещение встретило молодежь пляшущими в тонких лучах солнца пылинками и неистребимым запахом старины. Настя чихнула и огляделась.
– Ого… А тут много всего… – она потерла ручки и, оставляя легкие следы на пыльных половицах, пошла исследовать территорию. Ксения крутила подвеску в пальцах и рассматривала окружающее пространство. Почти весь периметр помещения был заставлен мебелью, укрытой плотной старой тканью, под которой угадывались лишь силуэты. Свист усиливающегося ветра в щелях заставил ее чувствовать себя немного неуютно. Она медленно шла вдоль одной из стен, проводя рукой по пыльному ветхому полотну.
– Похоже, все, что можно было унести в руках, уже растащили родственники! – виновато развел руками Макс, – может, где-нибудь в ящиках или на полках что-нибудь завалялось, посмотрите.
– Ага, – ответила Настя, – гляньте, что я нашла! – она подошла к картинам в тяжелых старинных рамах, которые стояли прислоненными лицевой стороной к стене.
Кряхтя, она попыталась повернуть к себе изображением хотя бы одну из них, но картина оказалась слишком тяжелой для хрупкой девушки.
– Погоди! Сейчас я помогу тебе! – подхватился Демьян и без труда повернул картину. На ней была изображена ошеломительно красивая молодая женщина в фиолетовой амазонке прошлой эпохи. Зеленые глаза задорно смотрели из-под залихватски надвинутой на лоб шляпки. Из плотного узла прически выбивались несколько каштановых прядей. В руках она держала тонкий хлыст. Губы растянулись в многообещающей улыбке.
– Кто это? – в благоговении спросила Настя.
– Это родоначальница нашей семьи, – ответил Макс, – наша пра-пра… в общем много раз пра-бабушка.
– Какая красавица! – с ноткой зависти прошептала Ксения и шутливо продолжила, – так вот в кого вы такие красавцы!
– А то! Знай наших! – подбоченился Демьян и сверкнул золотисто-карими глазищами.
Тем временем Настя ухватилась за следующую картину, размером поменьше, и не без труда повернула лицом к себе.
– Вот это да! – с неподдельным удивлением она рассматривала следующее произведение искусства.
На картине была написана очаровательная девочка лет восьми на вид. Черные кудри в художественном беспорядке обрамляли круглое личико, выбившись из-под небольшой шляпки, удерживаемой синими лентами. Вздернутый носик и наивная улыбка оттеняли мрачность абсолютно черных, как омуты, глаз.
– Невероятно! Вы просто одно лицо! Посмотри же! – затараторила Настя, подтащив Ксению за руку к картине. А Ксения в ошеломлении разглядывала столь знакомый взгляд черных глаз, который она с детства привыкла видеть в зеркале.
– Действительно невероятно! – откликнулся Макс, с неподдельным удивлением переводя взгляд с картины на Ксению и обратно. Сверкнула молния,