Мартин Уиндроу

Сова, которой нравилось сидеть на Цезаре


Скачать книгу

древних корней. Это был медленный процесс, и какое-то время я не признавался в этом даже самому себе. Но постепенно я начал понимать, что тоже хочу открыть для себя этот новый мир.

      Мысль о том, чтобы завести сокола в многоэтажном доме на юге Лондона, была, конечно же, безумной. Но мечта не оставляла меня. Выход из этого положения подсказала мне Эврил. Она давно хотела завести собственную птицу, но такую, которой нашлось бы место в сложной жизни безумно активной матери двух сыновей. Сознательный Дик сделал пару телефонных звонков джентльменам со странными прозвищами, и через какое-то время на кухне Эврил появился Уол. Большую часть времени птица проводила в тени на жердочке, установленной на верху высокого шкафа. На гостеприимную кухню Эврил постоянно кто-то забегал, а серая неясыть стала еще одним ее украшением. Уол обычно сидел настолько неподвижно, что его можно было принять за чучело. Но потом он моргал, и это ощущение исчезало – порой случайный гость от неожиданности проливал кофе или начинал кашлять, поперхнувшись печеньем.

      Я был очарован Уолом с первой нашей встречи. Я убедился, насколько спокойной и сдержанной может вырасти сова (если взять ее достаточно молодой), привыкшая к человеческому обществу. И постепенно мое внутреннее сопротивление мечте завести птицу стало ослабевать.

* * *

      Летом 1976 года мы с приятелем упросили Дика пустить нас к себе – мы собирались пройти короткий курс парашютного спорта на соседнем аэродроме.

      В то время новичкам-парашютистам приходилось нелегко. Это сегодня у них есть современное, относительно легкое снаряжение, специальные парашюты и устройства управления, которые позволяют почти каждый раз приземляться на ноги. Нас с Роджером учили, как группироваться при посадке – абсолютная необходимость при использовании старых парашютов Ирвина времен Второй мировой войны и Х-образных ремней, которые весили не меньше мешка картошки (и тянули вас к земле с соответствующей силой).

      Мой первый прыжок был в равной мере кошмарным и вызывающим восторг. Я почувствовал, как у меня скрутило живот от ужаса, когда мотор маленькой «Сессны» выключился, и мне нужно было выбраться наружу. Балансируя между подкосом крыла и опорой шасси, я судорожно вспоминал наставления инструктора об особенностях направления ветра. А потом, когда парашют раскрылся, ремни, словно руки Бога, подхватили меня, а под моими ногами улыбался зеленый Кент, меня охватил невыразимый восторг, который усилился, когда я сумел подняться на ноги после успешного приземления.

      Но самым запоминающимся стал третий прыжок. Учителя физкультуры еще в школе заметили, что мне не хватает координации движений. И этот недостаток особенно ярко проявился во время моего последнего прыжка. Я ухитрился приземлиться на спину – верный путь к классической (и безумно болезненной) травме парашютистов – компрессионному перелому