Власть и общество: избирательные реформы и их восприятие в Великобритании в последней трети XIX века
схожими, перераспределение само по себе не вызывало особого интереса. Центром внимания был вопрос о реформе, поэтому радикалы стремились вначале продвинуть его, и только в 1876 г. две части билля (расширение избирательных прав и перераспределение мест. – Е.Н.) впервые были соединены.
Несмотря ни на что, билль о правах не был внесен в программу правительства на 1873 г. Премьер-министр поделился своими мыслями с Джоном Брайтом, написав: «Я помню, Вы разумно говорили, что нам следует стремиться к усредненному мнению партии. Я не считаю, что этого можно добиться через билль о правах. Однако, если придется, будем ли мы в этом участвовать? Скорее да, чем нет»[88]. Можно предположить, что Гладстон со своими коллегами по кабинету понимали, что на данном этапе возможности для проведения реформы были незначительными: общественность не проявляла особого интереса к реформе избирательной системы, а большинство в разделенной партии в лучшем случае было индифферентно. Однако, по мнению В. Хейза, истинная причина заключалась в «полном бессилии уставшего и загнивающего министерства»[89]. Правительству недоставало силы, чтобы осуществить такой обширный законодательный проект, поэтому Гладстон лишь поощрял Тревельяна в его независимой деятельности[90].
В том же 1872 г. либеральное правительство без особого труда завершило борьбу за введение тайного голосования при выборах в парламент. Данный вопрос обсуждался на предыдущей сессии, однако министры действовали в палате общин настолько неуверенно и откровенно примирительно, что ободренные этим проявлением слабости консервативные лорды летом 1871 г. отвергли их законопроект под предлогом его позднего поступления на их рассмотрение[91].
В начале парламентской сессии 1872 г. данный вопрос был поднят вновь. Верхушка консервативной партии во главе с Дизраэли немедленно объявила о готовности оказать этому самое упорное сопротивление[92]. Но в решающий момент и он, и другие консерваторы в палате общин практически уклонились от борьбы, дебаты свелись к стычкам малоизвестных заднескамеечников. Парламентарии обеих партий проявили удивительное безразличие при обсуждении этого важнейшего общественно-политического вопроса. Как свидетельствует пресса, однажды в зале присутствовало три депутата, не без труда был обеспечен необходимый кворум во время второго чтения билля.
В определенной степени это объяснялось общепризнанной неизбежностью и необходимостью данного нововведения, хотя в торийской печати постоянно звучали скептические голоса. В чисто британской манере корреспондент «Сатердей ревю» отметил, что с равным основанием можно поставить под сомнение целесообразность знаменитых скачек типа Дерби. Консерваторы пришли к пониманию того, что в городах новый порядок выборов даст им существенный выигрыш, ибо либерально настроенная буржуазия до этого держала рабочих избирателей под неусыпным и жестким контролем. Кстати, многие