пойдёте, Кастельмар. Я всю жизнь сражался наёмником, а богатства не нажил. А вы вонзили кинжал в землю, и вот результат… Просто так такие мечи в руки не даются, это судьба… – Роббер откашлялся кровью. – Я умираю… Ла Гир и Ксентрэй, вы были мне верными друзьями на протяжении многих лет, – прохрипел он. – Я прошу вас, позаботьтесь об Аделине. Мои золотые, которые возьмёте у банкира, отдайте ей. Я оставил надлежащее распоряжение Половичинни перед походом, так что проблем не возникнет. Слушайтесь Кастельмара, он всё правильно говорит и делает… Не смотрите на то, что у вас седина на висках, а он слишком молод. У него дар Божий… Он знает то, что не знают другие. Надо было послушать его в Гаттинаре, сейчас бы мы были с добычей. Теперь он – ваш капитан… Я ухожу в своё ultimum refugium[40]…
Де Флок потерял сознание. Аделина, рыдая, упала рядом с ним. Мужчины молча смахивали слёзы. Наутро Роббера похоронили в том же склепе, рядом с Танкредом и младенцем.
– Храните благоговейное молчание, – сказал барон и перекрестился.
– Что теперь? – спросил Ксентрэй. – У нас ни денег, ни оружия, даже повозки нет. Люси едва стоит на ногах…
– Надо идти вперёд. Иначе здесь мы умрём от голода. Как известно, голод – учитель всех хитростей и премудростей, – сказал Кастельмар.
– Тогда веди нас, капитан!
Компания медленно брела по дороге. Ла Гир вспоминал последний ужин, его мутило от голода, почти сутки никто не ел. Люси еле передвигала ноги, ей срочно были нужны отдых и пища. Куда шли, они не знали, лишь бы подальше от города. Дороги везде одни и те же, куда-нибудь выведут, только бы ближе к Бургундии.
Смеркалось… Вдруг де Кастельмар почувствовал запах жареного мяса.
– Впереди жильё, а значит – еда. Если нам откажут в приюте, будут иметь дело с мечом Каролингов!
Барон не ошибся, вскоре, за поворотом дороги показалась убогая харчевня. Над входом висела старая покосившаяся вывеска «Свинья и петух». По двору харчевни прохаживались десяток кур и один-единственный петух. Свиньи, по всей видимости, вдохновившей хозяина, при выборе названия своего заведения, видно не было.
Ксентрэй ударил в дверь ногой, та, скрипя, отворилась.
– Эй, почтеннейший хозяин! – позвал Ксентрэй, но ответа не последовало. – Есть кто живой?!
Обессилившая Люси легла на скамейку и тут же заснула. На лестнице, ведущей со второго этажа харчевни, показалась полная женщина.
– О, господа, какая честь для нас! – воскликнула она. – Проходите, располагайтесь! Сейчас подам жареное мясо, – произнесла, вежливо улыбаясь, хозяйка. Кастельмару она не понравилась: ух больно толстая, слащавое выражение круглого лица с обвисшим подбородком отталкивало. Да и потом, какие они господа, в таком-то виде!
Компания расположилась за столом. Аделина разбудила Люси с твёрдым намерением покормить её хоть силой. Вскоре хозяйка подала мясо без гарнира и вино, кислое и дешёвое. Но путники были рады и этому. Мужчины уплетали мясо за обе щёки. Кастельмар же съел кусочек, вкус показался ему несколько странным.