гораздо страшнее…»
Рассвет едва забрезжил. Было свежо и прохладно. Выйдя из замка, Франсуаза направилась в сторону Пиренеев вдоль Гаронны. Лошадь взять она не решилась, после пережитого надругательства верхом всё равно ехать бы не смогла. До хижины ведьмы добиралась часа два. Обычно крестьянские девушки проделывали этот путь гораздо быстрее. Но Франсуаза, медленно переставляя ноги, мелкими шажками двигалась по извилистой тропинке, петлявшей вдоль реки, а затем уходившей в горы. Вскоре она почувствовала усталость, но, увы, не могла даже присесть и отдохнуть на один из многочисленных валунов, разбросанных по воле Создателя вдоль реки, ибо, вставая, она испытывала нестерпимую боль.
Наконец измученная Франсуаза достигла ведьминой хижины, постучала в дверь, силы оставили женщину, и она потеряла сознание. Когда же баронесса очнулась, то увидела, что лежит в хижине на плетёной кровати. Около очага хлопотала старуха. Франсуаза никогда воочию не видела Итриду, только слышала о ней рассказы крестьянок.
Итрида, как и положено ведьме, на первый взгляд выглядела сморщенной, совершенно седой старухой. Но если приглядеться и не обращать внимания на её крючковатый нос и многочисленные глубокие морщины, прорезавшие лицо, то можно было заметить большие тёмные живые глаза, полные ума и хитрости. Трудно было определить её возраст: может, сто лет, а может, семьдесят. Облачение старухи выглядело под стать её внешности: тёмно-серый балахон из домотканого холста, на шее болтались различные амулеты на все случаи жизни, изготовленные из мелких косточек животных, зубов и птичьих перьев.
Итрида заварила настой трав и дала Франсуазе:
– Пейте, сиятельная госпожа, этот напиток придаст вам сил. Он стар, как мир, его ещё использовали друиды[14], – проскрипела она старческим голосом.
Франсуаза беспрекословно взяла глиняную чашку и всё выпила.
– Вот и хорошо, – сказала ведьма. – Не говорите ничего, я знаю, зачем вы пришли. Вам сейчас плохо…
– Откуда ты знаешь? – удивилась Франсуаза и подумала: «Прислуга ничего не видела… Но даже, если и догадывается, то как могла ведьма так быстро об этом узнать?..»
Итрида, словно читая мысли баронессы, пояснила:
– Ваша прислуга тут ни при чём. Я долго живу на свете, чтобы отличить счастливую женщину от несчастной и от той, над которой надругался мужчина. Простите меня за прямоту, сиятельная госпожа.
Франсуаза тихо заплакала, ничего не ответив.
– Я помогу вам, – продолжала ведьма. – Не бойтесь меня, я много повидала на своём веку, и не с таким приходилось сталкиваться. Раздвиньте ноги, я осмотрю вас и обработаю мазью, от неё всё заживёт в течение нескольких дней.
Как ни стыдно было Франсуазе, но она подчинилась. Итрида внимательно её осмотрела, наложила мазь; Франсуаза почти сразу почувствовала, как по телу пошёл приятный холодок, стало легче.
– Спасибо… мне уже лучше… – пролепетала баронесса.
– Разрывы небольшие, –