К вопросу, кстати, о «праве на труд». В разгар обсуждения, 24 августа 1936 года, Каганович телеграфирует Сталину, как бы между делом сообщая, что из одной лишь авиационной промышленности в порядке чистки уволено 12 тысяч человек! Это всего лишь из одной и, мягко скажем, не самой обширной в те времена отрасли – что же творилось в других отраслях? А то же самое: шли массовые чистки, счет шел на десятки и сотни тысяч, причем зачищали ведь не «эксплуататоров», а именно трудящихся – рабочих, инженеров, служащих. С точки зрения карательно-репрессивных органов, кстати говоря, ничего не изменилось: они конституцию просто не заметили. И как работали масштабно не по конституции, а по ведомственной инструкции, – так и продолжили работать. Никуда не делась и система внесудебных репрессий, никоим образом в конституции не обозначенная, никуда не исчезли ни «тройки», ни ОСО. А правовой статус огромного количества граждан по-прежнему регулировался не конституцией, а актами текущего законодательства и множеством актов подзаконных, прежде всего инструкциями НКВД. Конституция, по сути, как пишет крупнейший знаток советского госаппарата Татьяна Коржихина, была лишь прикрытием бескомпромиссной реакции и режима личной диктатуры.
А потом был нанесен самый мощный сталинский удар, и, как водится, превентивный: 1937-й прямо вытекал из новой конституции. Ширма была сооружена, механизм личной власти Сталина надежно укрыт от сторонних глаз, фасад подновлен, конфетку трудящиеся скушали. А заодно себя проявили и показали – кого зачищать, было очевидно. Причем операцию по изъятию «врагов народа» было важно провести до запланированных на 12 декабря 1937 года выборов в Верховный Совет СССР: никто из обреченных на заклание не должен был не только случайно попасть в кандидаты, но даже не должен был испортить «праздник всенародного голосования» в качестве избирателя – порчей бюллетеня, скажем, заходом в кабинку для голосования или – о ужас! – вычеркиванием кандидата «нерушимого блока коммунистов и беспартийных». Последнее, кстати, тоже сталинское изобретение, надолго пережившее своего создателя, – именно тогда и была введена в оборот эта насквозь фальшивая и лживая формула: «нерушимый блок коммунистов и беспартийных».
Превентивный удар нужен был и для подготовки почвы для выборов, и, опять-таки, чтобы прополоть эту же почву, вычистив всех, без исключения, носителей любого рода протестных настроений, всех тех, кто по наивности (или злому умыслу) мог принять декларацию за действительность и даже руководство к действию. Нужно было превентивно уничтожить огромную массу не оппозиционеров (их уже не было), но тех, кто потенциально мог стать таковыми. В общем, нужно было создать такую ситуацию в стране, чтобы без помех раз и навсегда зачистить все потенциальные занозы до нулевого уровня. Поскольку речь шла конкретно о личной власти вождя. Как потом прозорливо заметит Хрущев в своих мемуарах: «Почему же тогда Сталин их уничтожил? Он их уничтожил потому, что созревали условия для замены Сталина».
«Окончательное