сторона
5
глупые птенцы живущие в сердце
не успели вылететь
стучатся клювами в прутья
что-то там пищат
это
праздничная аритмия
чем кормить их не знаю
бабочки вымерли
белые тени
ложатся в жирную землю
всюду
пыльца препинания
на бегу
запятые вдыхаю
Летяжесть
1. Каждый охотник
и что-то вдруг прозрачно промелькнёт
и станет может быть понятно
как фельдшер-солнце льёт нежнейший йод
на белое на память пятна
пока мы в фокусе в сиреневом поту
бледнеем в тюрьмах застеклённых
у ящерки традиции во рту
уже молчит сверчок влюблённых
когда я растеряюсь как линней
в садах висячих трансценденций
достань мне с полки тело подлинней
и помоги одеться
2. Сердце-батут
когда кончики волос
ветер развернул к тебе
фикусовые свидетели
прежних любитв увяли
саксофонист
попробовал на трубе
а шпион не заметив знака
задумался о провале
когда кончики волос
взлетели к твоей щеке
шорох стал порохом
сырость вошла как рысь
время в предметы
а запах и вкус и риск
стали железом
как браунинг в я-
щике
кто иглокожен а кто освежёван тут
не разберёшь когда сердце твое батут
тело подброшено что же жукам трудней
с позвоночником плоским который совсем извне
мы же подпрыгнув почувствуем стержень есть
танцы мои гоу-гоу у позвонков
знай а начнется «апокалипсис здесь»
ложу бронируют по звонку
3. Съёмка без штатива
что мне делать
возможно бергсона перечитать
всё равно не могу другое не о воде
этот лиственный ливень времени вслух с листа
трудно
но мне всегда
а тебе везде
лето колеблется видя разлом в коре
кто-то бокал безвременья
я же дождь
вот почему тебе застревающем вре-
менно на неизбежном
так чужд бубнёж
длительности о витальном
когда когда
временно за зрачками стоит вода
речитативом
прением тупика
съёмкою без штатива
без ночника
что я могу рассказать тебе не выходя
из комнаты
что с гераклитом в сезон дождя
дырявый
я размышляю о глупости невозврата
в тело
о тяжести бреда
о нежности брата
об уксусе нежности
о змеевидном укусе
двуточечном
крови
чернеющей в длинном сосуде
близнец
это даже не обращённое внутрь
зренье
не