речь прервал мужской хохот.
Не смеялся только один Коннор. Он вообще мало смеялся, как и подобает мужчине. Но сейчас он улыбнулся. Сердце ее быстро забилось. У него были красивые белые зубы, как и у всех остальных. Она удивилась: зачем наносить на кожу такую отвратительную краску и при этом так заботиться о зубах? Да, они очень странные. Сможет ли она когда-нибудь понять этих людей и найти свое место среди них?
– Женщины не удостаиваются такой чести.
Она даже не поняла, о чем он говорит.
– Какой чести?
– Раскраски, – объяснил Коннор. – Это разрешено только воинам.
Похоже, Коннор не шутил, и Бренна не осмелилась засмеяться, что оказалось нелегко. У нее даже в горле запершило от усилий сдержаться, но она должна была оставаться вежливой.
– Миледи, а вы раньше никогда не видели горцев? Вы вообще-то что-нибудь знаете о нас? – шепотом спросил Джирик.
Он покраснел до корней волос и, оробев, уставился в землю.
– Когда я была маленькая, я уже все про вас знала. Знала даже, где вы живете.
– Ну и как вы думаете, где мы живем? – спросил Дональд, заранее улыбаясь, так как успел заметить веселые искорки в глазах госпожи.
– Да у меня под кроватью. Вы выходили оттуда только по ночам, когда я спала. Я всегда просыпалась от собственного крика и летела в спальню к родителям.
Она ожидала смеха, улыбок, но, к несчастью, никто не понял ее шутки. Трое из них смутились, а двое пришли в настоящий ужас.
– Вы решили нас оскорбить? – неуверенно спросил Оуэн.
– Да нет, я же шучу. Неужели вы не можете отличить, где шутка, а где нет?
Все покачали головой. Куинлен с огромным трудом пытался скрыть улыбку.
– Лэрд, похоже, твоя невеста видела тебя во сне много лет подряд, – протянул он.
– Вроде того, – согласился Коннор.
Бренна даже не пыталась теперь скрывать свое раздражение. Попытки завести с ними приличный разговор вызывали лишь головную боль, а желание быть вежливой разбивалось о стену непонимания.
– Коннор, можно мне уйти?
Она поклонилась мужчинам и тут же отошла от них. Она уже успела направиться к озеру со щеткой для волос, с одеждой и одеялом, когда Коннор повернулся и дал разрешение. Бренна подошла к соснам, остановилась и оглянулась.
– Куинлен?
– Да, миледи.
– Это были не сны. Это были ночные кошмары.
Едва она скрылась из виду, они разразились таким громким хохотом, который наверняка был слышен на другом берегу озера. Бренна отлично его слышала, но все равно не верила, что эти тугодумы поняли ее шутку.
Может, Коннор сказал своим людям что-то грубое и это их рассмешило? Что-нибудь про убийство или увечье. У них очень странное чувство юмора. Бренна сделала такой вывод, увидев улыбки на синих лицах, когда Коннор сказал, что не мешало бы убить английских солдат. А разве они не надулись, как мальчишки, узнав, что этого не случится?
И все же Бренну охватило чувство вины. Она понимала, что нельзя слишком строго судить Коннора.