Патрисия Данкер

Джеймс Миранда Барри


Скачать книгу

Луизы он держался подальше и называл ее «мисс Эрскин» или «компаньонка моей матери». Других родственников не упоминал. Студенты иногда над ним смеялись, потом умоляли помочь с конспектами или чертежами. Он защищался фасадом безупречных и безличных манер. Он никогда не пил на людях. Он никому не доверялся.

      У Джеймса Миранды Барри были холодные руки и холодные глаза. Только Джобсон осмеливался взять его за руку или стукнуть по спине.

      Барри успел понять, что телесная близость, связанная с боксом, для него неприемлема. Он грустно поглядел на Джобсона после долгой паузы:

      – Боюсь, у меня с этим ничего не получится. Лучше научи меня стрелять.

* * *

      Они вернулись в квартиру Джобсона. Барри чувствовал себя неважно, его слегка потряхивало от остывающего на спине пота.

      – Давай по капельке. – Джобсон возился с лампой. У него в комнатах всегда было жарко, огромный камин отбрасывал теплые красные отсветы. Квартирная хозяйка его опекала. Неохотно, словно не желая расставаться с защитным покровом, Барри бросил свое пальто на стул.

      – Мне немного. Подожди, я сам налью горячей воды.

      Они примостились на ковре, прислонившись спинами к стульям, почти касаясь пальцами огня, на котором поджаривались булочки на длинных вилках. Оба мальчика были сосредоточены, как средневековые черти в сцене Страшного суда на церковной фреске.

      – Переписал свои конспекты? Возьми побольше виски. Так ты и вкуса не почувствуешь.

      Джобсон расслабился. Он откинулся назад, приоткрыл рот. Барри заметил легкий пушок на его верхней губе.

      – Слушай, Барри, когда мы в больнице, ты чувствуешь – ну, ты понимаешь – ты чувствуешь страх или возбуждение?

      Джобсон хотел поговорить о сексе.

      – Нет, – сказал Барри. – Меня часто немного тошнит.

      – Да, ты хладнокровный как рыба, вот что, – сказал Джобсон спустя минуту-другую.

      – Да?

      – Ага. Никаких нервов. И никаких чувств.

      Барри внезапно очень обеспокоился. Он выпрямился и с убийственной чопорностью произнес:

      – Есть вещи, Джобсон, которые мы никогда не должны обсуждать.

      «О боже, – подумал тот. – Вот я его и обидел». Потом посмотрел на бледное лицо, рыжие веснушки и кудри и увидел помертвевшего от серьезности ребенка. Его охватила жалость. И он пошел на еще больший риск. Взяв Барри за еще не согревшиеся руки, он заговорил с жуткой, нелепой искренностью:

      – Я многим тебе обязан, Барри. Мы ведь всегда будем друзьями, правда? Что бы ни случилось?

      Барри вытащил руки из клешней Джобсона со всей скоростью, которую позволяло приличие, и сказал – откуда-то из недосягаемых далей:

      – Очень надеюсь, Джобсон. Бесспорно, я буду этому рад.

      Той ночью Барри снилось, что он лежит в постели и доктор Файф склоняется над ним. Парик доброго доктора скособочился, и пудра ливнем падала вниз. Ну, Барри, угрожающе сказал доктор Файф, хватаясь за