скажем на сие? То, что зло не живая и одушевленная сущность, но состояние [
84 Тот абсолютно естественный факт, что, сказав «верх», мы тотчас постулируем и «низ», преобразовывается здесь в причинную связь и сводится к абсурду, ибо достаточно очевидно, что тьма не производит свет, а свет не производит тьму. Идея добра и зла, однако, есть предпосылка любого морального суждения. Они образуют логически эквивалентную пару противоположностей и, как таковые, являются sine qua non всех актов познания. С эмпирической точки зрения ничего больше мы сказать не можем. В рамках этого подхода мы обязаны констатировать, что добро и зло, будучи сосуществующими половинами морального суждения, не происходят друг от друга, но всегда присутствуют изначально. Зло и добро принадлежат категории человеческих ценностей; мы есть творцы моральных суждений, но в весьма ограниченной степени являемся творцами самих фактов, относительно коих выносим моральные суждения. Эти факты один называет добром, другой – злом. Лишь по поводу тягчайших преступлений достигнуто нечто подобное consensus generalis. Если мы согласимся с Василием в том, что человек – творец зла, следует признать, что он также и творец добра. Но человек прежде всего творец одних только суждений; в отношении фактов, о которых выносится суждение, его ответственность не так легко установить. Для этого необходимо дать четкое определение пределов его свободной воли. Психиатрам известно, насколько это отчаянно трудная задача.
85 По данным причинам психолог воздерживается от метафизических утверждений, но обязан подвергнуть критике человеческие основания privatio boni. Таким образом, когда Василий, с одной стороны, утверждает, что зло само по себе не существует, но возникает из «повреждений души», а с другой – убежден, что зло реально существует, то относительная реальность зла зиждется на реальных «повреждениях» души, которые должны иметь в равной мере реальные причины. Если душа первоначально создана доброй, то она реально была испорчена, причем чем-то не менее реальным, даже если это что-то не более чем небрежение, безразличие или легкомыслие, в коих и заключается смысл слова