по асфальту ботинками греб. А когда рабочие в паре пропали? С четыре недели назад, – ответил он сам себе.
– Ты хочешь сказать…
– Я хочу спросить: какого лешего этот зомбак накрутил так мало за четыре недели? За такое время он был должен пройти как минимум с десяток километров, а то и больше, и только потом уже встать. Был бы он шустером – ладно, те почти как живые ходят, а этот?
– Да, и еще вопрос, – подал голос Старый. – Если он, как мы… как я, – поправил он сам себя, – решили, что он свалился и шею сломал, чего его никто раньше не обнаружил, где он сидел? А завод, между прочим, потом еще работал.
– Давай-ка посмотрим, откуда он вырулил, – предложил Крысолов, и вся группа медленно переместилась в сторону здания, из-за которого вышел мертвец. Уходя от мертвеца, Крысолов оглянулся на него и приостановился, будто силясь что-то вспомнить, но потом тряхнул головой и пошел дальше.
Ну и что тут? – Крысолов напряженно оглядывался по сторонам. За домом был обычный неухоженный пейзаж любой промзоны – какие-то пустые коробки, разбитые ящики, пара грязных бутылок: наверняка здесь какие-нибудь работяги собирались, дабы раскатить пузырь самопальной водки. Вообще-то после Хрени пьянство сильно пошло на убыль – все, кто имел склонность злоупотреблять, быстро присоединились к армии нежити: кто – опившись морем оказавшегося вдруг бесхозным пойла, кто – не сумев на нетрезвых ногах убежать от шустеров и морфов, кто-то сгинул в бандитских и сектантских лагерях. Так что к концу первого года откровенных «синяков» как-то и не осталось уже. Артем вспомнил, как в Васильевке Сашка Колбаскин, ровесник его отца в общем-то, по первой зиме как-то вдруг перестал выходить из своего покосившегося дома, где он жил со своей матерью. Там их и нашли – Сашку, сине-черного – отец сказал потом, от пьянки кто помирает, всегда такой, – и мать его, старуху Петровну, Колбасиху по-деревенски, с выкушенной шеей. В деревне до этого мало кто помирал, и Артем даже немного испугался, когда увидел, как Сашку, тихо хрипящего, выволокли во двор.
– Что делать с ним будем, а, Кондрат? – спросил отца Кузнец. – На хрена ты его сказал живьем брать? Упокоили бы, как Петровну, – и всех делов…
– На капкан его посажу, – сказал отец, дрожащими пальцами щелкая зажигалкой. – Есть у меня мысль – как… Заодно и эти, – он кивнул в сторону малехо напуганных Артема и Васька, – пример иметь будут, чтобы помнить, что пить – шибко вредно. А если правду говорят, что покойники эти не разлагаются, так, может, и внуки их помнить будут.
Так вот Сашка и стал первым их сторожевым зомбаком. Потом еще нашлось несколько – это когда те двое из города приехали да чего-то там не поделили, ну и постреляли друг друга, да из леса пара вышла, парень с девкой. И что интересно, молодые, глядя, как Сашка бесится на цепи, действительно пить не пробовали. А Петровну тогда похоронили, да…
Артем вспомнил это все, пока их группа осматривала место дислокации зомбака. Сикока и Крысолов искали чего-нибудь, что могло бы объяснить странности