пятиэтажка, с бледно-розовой побелкой, сильно стертой непогодами многих пролетевших над этим миром лет. Окна, балконы со всяким барахлом – ну все как везде…
Кроме одного.
Дима вновь быстро сориентировался.
– Так, – сказал он. – Ну, если я правильно понимаю… то вот эти окна на третьем этаже. Ну да, у них и вид какой-то нежилой.
Макс с темным любопытством воззрился в эти окна. Да, вид нежилой, прав Димка. Пыльные стекла, закрытые форточки, задернутые шторы… Максим смотрел, и его взгляд словно втягивало туда, в полутьму затененных комнат. Он вновь ощутил пробежку незримых паучьих лапок по спине.
Дима подтолкнул его локтем:
– Ну, искатель приключений, идем?
– Да.
Обошли дом, приблизились к парадному. В дверь подъезда был вставлен примитивный механический замок – задачка для полудурков, но не для человека, владеющего элементарной смекалкой. Ну, а уж для риэлтора-профи…
Умело растопырив пальцы, Дима нажал одновременно четыре кнопки. Замок щелкнул. Ребята вошли в подъезд – самый обычный подъезд самой среднестатистической хрущевки: в меру прибранный, в меру грязноватый… Поднимаясь, Максим напряженно вслушивался: где-то играла музыка, где-то смеялись… жизнь как жизнь.
На площадке между вторым и третьим этажами Дима вынул ключ, прижал палец к губам: тихо!.. Макс кивнул.
Последний пролет одолели бесшумно, почти на цыпочках. Ключ наготове – Дима сразу же вставил его в замочную скважину, крутанул, толкнул дверь.
Это случилось так быстро, что Дима с запозданием подумал: а какая она сама, эта дверь?.. – уже в квартире. И вторая мысль: а оно тебе важно?.. – после того, как Дима аккуратно прикрыл дверь, и они остались вдвоем в тишине.
Несколько секунд оба не двигались, почти не дышали. Затем Дима негромко рассмеялся:
– Ну и что мы, дураки, остолбенели?.. Идем!
Он первым двинулся вперед. Дощатый пол слегка поскрипывал под шагами. Максим чувствовал, что его взгляд обострился, замечал такие мелочи, какие сроду бы не заметил: рисунок на обоях, на шторах… Ясно было, что это жилище одинокого пожилого человека: бедненько, чистенько – если, конечно, не считать изрядного слоя пыли на полу, на мебели, на подоконнике…
– Тот самый диван, – кивком указал Дима.
Максим взглянул. Старенький потертый диван стоял в собранном виде и очень несложно было представить, как он выглядит разобранным. Макс представил. У него вообще порядок был с воображением. Оно живо нарисовало эту комнату ночью: тихо, темно, одежда, второпях брошенная на стулья… два тела под простыней…
Невесело, должно быть. Люди прячутся от всех на чужой съемной квартире, каждого из них грызет мысль о том, что он предает своих родных, ничего не подозревающих об измене… и оба пытаются отогнать эту мысль алкоголем, сексуальным возбуждением, искусственным, припадочным весельем…
А потом…
Он вздрогнул – Дима хлопнул его по плечу:
– Что застыл?
Максим заставил