Сьюзан Голдринг

Ее звали Ева


Скачать книгу

с Тимом встретились в ресторане «На углу Ковентри-стрит». Ты должен помнить его, дорогой. Мы были в нем как-то раз вскоре после того, как открылось кафе «Старая Вена». Мы тогда еще оба сомневались, что нам понравятся Aufschnitt[13] и прочие иностранные деликатесы, которые предлагались в меню, и потому заказали особый салат с креветками, яйцом и ветчиной. Это было четыре года назад, еще до начала войны. Я сомневалась, что у меня хватит духу пойти туда, где мы с тобой некогда были так счастливы, но решила предпринять попытку и надела форму, которую сшила на заказ по настоянию мамы. Думаю, она считала, что я опозорю семью, если буду носить казенное обмундированное. Не представляю, что бы она сказала, если б узнала, что у меня осталась всего одна пара приличных чулок. Если порву их, придется рисовать стрелки соусом «Бисто», как это делают все!

      Тим был очень любезен, только выглядел крайне худым и бледным, и я сказала, что ему нужно поесть. Я заказала консервированную ветчину с картофелем фри, он – гренки с сыром по-уэльски – на вид ужасное блюдо. Сыр теперь у нас отвратительный. Мне кажется, его смешивают с размельченным яйцом и для более приятного вкуса добавляют горчицу.

      Потом, когда нам принесли наши блюда, и вовсе начался кошмар: Тим вдруг сообщил мне, что, по его мнению, тебя и остальных предали. Я не верила своим ушам. Только что я говорила ему, как пыталась утешать себя мыслью, что ты делал важное дело. Мне нравится думать, сказала я, что ты и твои товарищи выполняли задачу, поставленную Черчиллем, – «воспламенить Европу», и, хотя я понимала, что ты не вправе рассказывать мне о своей работе, ты, я знала, с воодушевлением сражался ради будущей победы в войне. Потом я сказала: мне известно, что тебя и Тима посылали на специальные задания, так что он может не бояться сболтнуть лишнего.

      В ту минуту я и заметила, что Тим не притронулся к еде. Он помешивал чай – водил и водил ложкой в чашке, как заводной. Выглядел он ужасно, и я спросила: может, что-то не так с его блюдом, и предложила заказать что-нибудь другое. А он посмотрел прямо мне в лицо и сказал, что у тебя и твоих товарищей не было шанса воспламенить Европу, что ты и некоторые другие ребята были уверены, что провал вашей последней операции был подстроен, чтобы ввести в заблуждение немцев.

      Я пыталась сохранять спокойствие, но ничего не могла с собой поделать. Уронила нож с вилкой на тарелку, устроив грохот на весь ресторан. Мне стало дурно, пришлось прижать ко рту салфетку. С трудом верилось в то, что он говорил. Но в конце концов я заставила себя спросить, зачем кому-то нужно было, чтобы операция провалилась. Он ответил, что точно не знает, но думает, что велась какая-то сложная игра с двойной перевербовкой агентов, в результате которой погибли с десяток мужчин и женщин и были раскрыты агентурные сети.

      Это был такой шок, скажу я тебе. Я закрыла глаза, подумывая о том, чтобы извиниться и броситься в дамскую комнату. Но что бы это дало? Я заперлась бы в кабинке и провыла там несколько часов. Потому я решила, что нужно взять себя в руки, стиснуть зубы и постараться выяснить то, что можно. Мне отчаянно хотелось узнать