язык. Повисла пауза.
– Из этих – это каких? – холодно спросил я. – И что я должен подумать?
Валера и Слава смущенно переглянулись.
– Ну… Из этих… – зашептал Слава. – Гомофобов.
Я открыл рот от удивления, а Артем крякнул.
– Все мы здесь современные и толерантные, все понимаем и не имеем ничего против, – Валера смущенно тараторил, и, натирая мне полотенцем макушку, заходил уже на тридцатый круг. – Правда, товарищи?
Настя и Слава закивали.
– Юль?
Юля не отвечала.
– Юль? Юля!
– А? Да, я слушаю, – она оторвалась от учебника и нахмурилась. – Знаете, а вот я совершенно не могу понять эту вещь…
Сердце тревожно екнуло. Неужели Юля окажется против наших отношений?
– …Потенциальная энергия деформации! Это за гранью моих умственных способностей. – Юля со злостью хлопнула учебником по столу. – А в остальном я понимаю абсолютно все. – Она посмотрела на нас с Артемом и подмигнула.
Я выдохнул. Ну вот и все. Все тайны раскрыты.
– Ну, можем кинуть ответочку. Мы тоже не из этих, – сказал Артем. – Из тех, кто во всем видит заговоры против геев.
– Так что смело можете обливать нас молоком, – весело заявил я соседям. – И даже если однажды кто-то из вас забудет вытереть пол в ванной, и я или Артем поскользнемся и раскроим себе черепушку, мы все равно не обвиним вас в гомофобии. Так что выдыхайте.
И соседи действительно выдохнули. Настя подошла к нам с Артемом, встала между нами и, обняв нас за шеи, сказала, что теперь ей есть с кем ходить на шопинг. Мы с Артемом испуганно переглянулись, а затем кухня взорвалась всеобщим смехом.
В тот же день перед философией я зашел в туалет. Специально подождал, когда все выйдут. Просто тут в туалетах одна кабинка и несколько писсуаров. Все предпочитают писсуары, кабинка почти всегда свободна, но вечно в ужасном состоянии. Я вообще-то не люблю ходить в писсуар, особенно когда рядом кто-то стоит. Но если выбирать между писсуаром и этой кабинкой, предпочту писсуар, только дождусь, когда все уйдут. Сейчас специально выждал момент… И тут к соседнему писсуару пристроился Вадим. Почему-то мне стало ужасно неловко, захотелось побыстрее доделать дела и сбежать. Но вдруг Вадим заговорил.
– У тебя сколько получилось парадоксов?
Я сначала растерялся, а потом понял, что он о домашке.
– Четыре.
– Четыре? У меня только три. Это какие?
– Ахиллес и черепаха, Стрела, Дихотомия и Стадий.
– Блин. У меня Стадия нет, – расстроенно сказал Вадим.
– Могу сейчас дать.
– О, спасибо.
Я пошел мыть руки. Вадим вскоре открыл соседний кран. Это был первый наш разговор после того, как Вадим увидел меня и Артема в лифте. Я обрадовался. Если Вадим и понял все, то воспринял нормально. Это здорово. Не заметить он не мог – ведь мы действительно поздно расцепили руки. С тех пор мы не разговаривали и не садились вместе. Но, может, на это были какие-то другие причины?
– Давно вы вместе? – вдруг спросил Вадим.
– Что? –