и ремешков, сплетенных из кленовой коры, я пытался носить с собой и понять, как далеко мог уйти воин со всем этим снаряжением. Оказалось, не так далеко, как это показывалось в фильмах. Не хватало только богатырского меча. Но я не сдавался и был полон энтузиазма – из тех обрезков железного полотна, которые лежали кучками на дворе, я как-то раз попытался смастерить себе «кладенец», путем заострения одного конца и обматывания кожаными ремешками на манер рукояти, другого конца. Но, был схвачен с поличным дедушкой, когда без предупреждения подключил к сети и запустил станок с абразивным кругом для обработки металла. За нецелевое использование хозяйственных ресурсов я бы отруган и получил статус вредителя народного хозяйства. Меч у меня, кстати, тоже реквизировали. Естественно, это меня не остановило. Я воспитывался на фильмах и книгах про воинов, про сражения, битвы, крестовые походы, трактуя их для себя исключительно как стремление главного героя или героев победить всех и, желательно, остаться в живых. Хотя, умереть в бою за правое дело, мне не казалось плохой идеей на тот момент. Вся эта детская деятельность в купе с бурной фантазией в итоге дали свои плоды. Я подрастал и ценности мои и цели постепенно менялись. Лет в четырнадцать – пятнадцать я начал приударять за девчонками из школы, а когда отправлялся в деревню на каникулы, то оказывал внимание тем представительницам противоположного пола, которые тоже приезжали на лето к бабушкам и дедушкам. Однако, целью в жизни на тот момент у меня оставалась самореализация, как воина, защитника, солдата. Отсюда и вытекали все мои увлечения и интересы. Родители не одобряли моего выбора и считали, что мне, как уже почти взрослому мужчине, пора думать о будущем. В их понимании это были учеба на хорошо и отлично и, желательно, трудоустройство до окончания школы на лето. Как это сделал мой троюродный брат, который, в отличии от меня нерадивого, все лето «зашибал бабки» на заправке. Мне претило заниматься чем-то для меня не интересным, а интересными для меня тогда были: посиделки у костра в компании друзей, брожение за задними дворами деревни на пустырях в поисках грибов и сусликовых нор, собирания яиц из гнезд орлов-могильщиков с последующей попыткой их пожарить на костре и тому подобные туристические мероприятия. На все это я не получал одобрения ни от одного из родственников и был заклеймен бездарем и бездельником, хотя свою часть работы по хозяйству я выполнял с полна. Работа по домашнему хозяйству не вызывала у меня неприязни и я, полный энергии, брался за все, что говорил дедушка. Еще через пару лет, приезжая в деревню погостить, но уже с прямой задачей помогать по хозяйству, я все так же, любил, порой, бесцельно погулять по луговым зарослям, вдоль реки, отправиться до пруда, стоящего в трех с половиной километрах от села, и обратно. Просто для того, чтобы увидеть его. Я никогда не мог просто сидеть на месте. Земли у моих деревенских было много и, соответственно, урожая с этих земель тоже было много. И все это стоило огромных усилий, многочасовых