две комнаты, мебель, засаленная кухня, коричневый узкий коридор, потолок и пол под ногами. Поток насытился и выплюнул меня обратно, но через минуту снова облизывается, и заново вертится круг. Крутится неустанно, без продыху, хочет измотать мой отнюдь не здравый рассудок до предела, накалить его докрасна, измельчить в крошки и растворить во времени. Но я держусь еще, хватаюсь за что-то бренное и пока существую. Однако нет ни одной книги, ни одной чашки, ни единой вещицы, которая не вытворяла бы с моим рассудком такие фокусы. Все вокруг вытягивает из меня чувства, высасывает эмоции, играет с разумом на жизнь и постепенно выигрывает.
Я до смерти боюсь всего, что меня окружает в доме, и пугаюсь малейшего скрипа, тончайшего звука, порывистых стонов любых предметов в комнате. Клянусь, в них есть нечто живое, томящееся внутри и ждущее той минуты, когда я стану абсолютно беспомощной, беззащитной. Самое страшное убрано так далеко, насколько это было мне под силу, упрятано в дальнюю комнату, ту самую, и закрыто на замок.
Ночью я слышала шепот и скрежетание замочной скважины. Знаю, что это невозможно, и все же слышала, как щеколда елозит в своей петле, как пол ворчит и ноет. Я первым делом после ванной вчера оказалась в зале, легла на жесткую койку, укрылась одеялом, юркнула под него с головой, едва заслышав звуки, и поначалу даже успокоилась. Так там тепло было, так уютно и спокойно. Но вдруг дошло до меня, что я ничегошеньки не слышу, кроме своего дыхания. Совсем ничего. И так испугалась сразу, представила, что надо мной наклонился кто-то и тоже дышит, и пристально смотрит. Я прямо почувствовала его присутствие и поняла, что не смогу выглянуть наружу. Одеяло меня отяжелило, вспотеть заставило. Душно стало, темно и страшно. Я в панике нащупала кое-как кнопку пальцами, одним щелчком включила ночник и только тогда осторожно выглянула.
Конечно, там уже никого не было, но почудилось мне буквально на одну секунду, как тень юркнула под неудобный красный диван. Я еще не спала какое-то время, прислушивалась, застыла в одной позиции и не двигалась. Заснула потом и, слава богу, не просыпалась до самого рассвета. Лишь утром светильник выключила. Целую ночь он меня охранял как мог. Так и спаслась.
Я встала и поняла: квартира пропитана призраками. Днем все более-менее спокойно еще. Ничего почти не движется в комнате. Вещи замерли на местах и притворились сами собой. Но что сотворит с ними ночь! Она пока незримо мерцает, промелькивает вспышками, карабкается по дню и медленно выползает. С каждым часом тьма все ближе. Нужно уйти из дома немедленно, собраться быстро и убежать. Нельзя опаздывать, но и уходить не хочется. Я вернусь в квартиру и не узнаю ее. Все ведь изменится. Но пока…
Анна торопилась только мысленно, отнюдь не физически. День для нее был расписан вплоть до вечера, хотя она думала, что вся жизнь – вся жизнь теперь уместится на крохотном листке бумаги. Скопировать его, размножить, скрепить в календарь и каждый день выдергивать, пока не иссякнет.
В комнате было слишком много вещей.