на проверку биографических данных – такие расследования проводят, когда принимают человека на госслужбу. Всех новоприбывших автоматически бросали в отдел, который разгребал эти заявки. Меня будто посадили на цепь. Я отправился к руководящему спецагенту – начальнику штаба – и спросил, можно ли мне брать уголовные дела, когда нет новых заявок на проверку. Он сказал, что не возражает. В итоге до обеда я расправлялся со всеми биографическими проверками, а после обеда работал с парнями из уголовного отдела.
Я собрал целую сеть осведомителей, которые мне сильно помогали раскрывать ограбления банков и ловить плохих ребят. Война во Вьетнаме подходила к концу, поэтому я был буквально завален делами о дезертирстве в Александрии. Своего рода напоминание о начале моей карьеры в Джексонвилле.
В Александрии я провел четыре года. Хорошие были времена. Мы жили в загородном клубе, в котором жена работала администратором культурно-развлекательных программ.
Между тем я успел съездить в учебный центр в Куантико и пройти там краткий курс по борьбе с подпольными азартными играми и работе во внедрении. Тогда в Бюро не проводилось никаких долгосрочных операций по внедрению. Максимум день или два в роли «живца», когда нужно было выкупить украденную вещь и взять вора с поличным.
В начале семидесятых я успел пройти курсы спецназа. Подобные подразделения начали формировать, чтобы реагировать на захват заложников при угонах самолетов или потенциальных террористических атаках. На курсы брали лишь агентов с превосходными физическими данными. Нас натаскивали на применение разнообразного оружия и обучали тактик штурма зданий: мы спускались по тросам с крыш, отвесных стен и вертолетов. В программу обучения входил курс по выживанию в джунглях и в открытой воде. Мы оттачивали навыки рукопашного боя. Спорт сплотил всех нас, и я с теплотой вспоминаю те времена.
В 1974 году меня перевели в Нью-Йорк, в отдел по борьбе с угонами крупных транспортных средств. Команда подобралась что надо, но и нагрузки были соответствующие. Мы работали шесть дней в неделю, иногда не спали по двое-трое суток. Но таким режимом в Бюро никого не удивишь. Агенты встают в полседьмого или семь утра и вкалывают двенадцать часов подряд. За смену мы перехватывали шесть-семь угнанных грузовиков.
А затем настало время долгосрочной операции моего внедрения в ряды мафии.
В тот период наши коллеги из Тампы, Флорида, выслеживали группу злодеев, которые угоняли тяжелую технику и элитные тачки. На шайку вышли случайно: когда арестовали какого-то сопляка по другому делу, то оказалось, что его отец – один из угонщиков.
Папаша был готов вывернуться наизнанку, лишь бы отмазать сына от тюрьмы. Он пришел к агентам и заявил: «Выбьете моему парню условку – я выведу вас на серьезных ребят, что уводят технику и дорогие тачки по всему Юго-Востоку».
Заручившись поддержкой патрульной полиции Флориды, Бюро превратило папашу в осведомителя и дало ему один шанс. Он не подвел. Выяснилось, шайкой руководил какой-то тип из Балтимора,