полные ботинки синих, прожорливых, песчаных тварей.
Фрэнки тянул скутер вперед, и тот, повинуясь своему единственному предназначению – двигаться вперед, медленно стал выбираться на ровную шероховатую поверхность, которую уже хорошо почистили Арравы.
Скопилось их здесь порядочно и клещи синей волной отхлынули в стороны.
– Арравы, здесь, откуда? – буркнул я за спиной Фрэнки. Фрэнки освободил одну лапу-руку и похлопал по пузырю на животе, как он делал это не один раз. Я признал себя уже в который раз круглым дураком, потому что Арравы чувствовали воду за километр и толпились вокруг Фрэнки в надежде на пару капель. Разумеется по пути или съедая или отпугивая клещей.
У меня воды было меньше, и упакована она была в пластиковый рюкзак, который не пропускал ни молекулы, соответственно Арравы аккуратно обходили меня и с надеждой липли к Фрэнки, потому что его мешок был сделан из коровьей шкуры и пропускал воду. Совсем по чуть-чуть. Но этого хватало для того, чтобы желающие пить принимали Фрэнки за пресноводное озеро.
Скутер, наконец, выполз на ровное место и я, отряхнув ботинки, с облегчением, залез внутрь. Фрэнки не торопясь, упаковал свой бурдюк на корме и уселся у меня за спиной.
– Ну что? Поехали – двинул я рычаг, расправляющий парус.
Дневная ночь Химеры имела одно преимущество перед днем. Преимущество неоспоримое и в, данный момент, очень необходимое. Тугой плотный ветер, который мог утянуть за собой не только мой скутер, но и пару барханов вместе с ним. Парус затрещал, захлопал, наполнился словно киселем, без единой морщины и двинул нашу колымагу вперед, все быстрее и быстрее.
Днище скутера, трещало и искрилось. Оно принимало остаточную ионизацию песка, меняло вектор заряда, и теперь без труда поднимало и нас с Фрэнки и воду и все конструкции, которые были установлены сверху, на высоту, достаточную, для того чтобы не цепляться за мелкие камни и ровную гребенку песка фарватера.
Мы шли на север. Шли в ночь. Шли туда, куда тащил ветер, и, слава богу, что гнездо Полоза было там же. Мне очень хотелось увидеть старого друга и задать ему пару вопросов.
Аэлита
– Ты можешь говорить что угодно, папа, но я пойду туда, куда ушел Гарик. – Полковник угрюмо молчал и ковырял штыком карабина бетонный пол.
– Ты никуда не поедешь. – Он передернул затвор. Поймал на лету патрон, осмотрел его со всех сторон и поставил на стол в ряд с остальными. Если немного призадуматься спор длился около получаса, поскольку патронов на столе скопилось приблизительно на то чтобы расстрелять наповал взвод зарвавшихся колонистов. Тем не менее. Аэлита, топнув ножкой, трижды прокричала отцу в лицо – А вот и пойду, пойду, пойду!
Полковник промолчал. Он только трижды передернул затвор карабина, и каждый раз ловил патрон, когда он вылетал из патронника, снова разглядывал его со всех сторон и ставил на стол. На третьем «пойду» патроны в обойме кончились и он, тщательно вытерев ствол от пыли рукавом, поставил