вынул изо рта сыр и, показывая на себя, спросил:
– Я? У меня?
В кухне зазвенела по полу кастрюля, и раздалось громогласное, похожее на смех и крик одновременно:
– А-а-а-а-а-а-ага-га-а-а-а-а…
Зажав сыр зубами, я спокойно взирал на Лисичку.
– Спо-о-о-ой, све-е-ети-и-ик, не стыди-и-и-иись! Что, ежели, сес-сес-сестрица…
Не знаю, как у меня так вышло, но после этих слов Леночка увидела перед собою две дули. Зал грохнул. Действующие лица на сцене замерли. Мы не могли продолжать свой спектакль в таком шуме. Артисты попросили тишины.
– Товарищи, родители, ребята! Давайте успокоимся и досмотрим эту удивительную постановку наших замечательных актеров, – директор лагеря вышел чуть вперед.
Зрители с отдельными всхлипываниями и хахами успокоился и мы продолжили.
– Спой, светик, не стыдись! Что, ежели, сестрица… При красоте такой и петь ты мастерица, ведь ты б у нас была царь-птица!
«Вещуньина с похвал вскружилась голова,
От радости в зобу дыханье сперло,-
И на приветливы Лисицыны слова
Ворона каркнула во все воронье горло…»
Я сидел, не шелохнувшись с потухшим взглядом, и смотрел в зал. Ну, посетила меня резко грустинка. Зубами я качал вверх-вниз большой бумажный кусок сыра… А из глаз почему-то потекли слезы.
– И на приветливы Лисицыны слова Ворона каркнула во все воронье горло…, – повторил голос.
Зал затих, словно минута молчания. Ухо отчетливо слышало жужжание мух на окнах и под потолком.
– Спой! – кто-то выкрикнул из зала.
– Спой, светик, не стыдись! – начало гулом раздаваться со всех сторон… и переросло в скандирование с бурными аплодисментами.
Я вобрал в легкие носом столько воздуха, только, сколько было можно. Расправил крылья. Приподнялся на ветке и, что было силы, заорал в полное горло:
– Ка-а-а-а-а-а-ар-р-р-р-р-р-р!
«Сыр выпал – с ним была плутовка такова».
Зал аплодировал стоя. Со всех сторон раздавалась громогласно:
– Молодцы! Браво! Бис! Бис! Бис!
Участники сценки стояли с улыбками на лицах и отпускали поклоны. Я лежал за столом и растирал затылок, которым ударился при падении, после своего «Кар!».
Папа на руках вынес меня на улицу, где мы всей семьей присели на лавку. Все, кто проходил мимо нас говорили: «Смотрите! Это тот мальчик, который играл Ворону!». И каждый считал своим долгом подойти и сказать приятные слова родителям, пожать руку папе и потрепать меня по больному затылку.
Слава приходит неожиданно, а известность не отпускает долго. Сценку перед лагерем мы еще играли раз десять до окончания смены точно так, как это было в первый раз. А потом несколько лет нет-нет, наш триумф вспоминали и смеялись до слез.
Кнопа.
Мы дружим с тех самых пор, когда вместе ходили в детский садик. Его зовут – Сергей. Нет, это другой мальчик. Так сложилось, что многих моих друзей и знакомых зовут Сергеями. Из-за небольшого роста, опрятности и непоседливости