биатлонной трассы в паре десятков метров от точки дежурства. Укрепляем, так сказать, детей природы. Здесь все по-жесткому.
Я сажусь в кресло, накидываю капюшон на голову, и собираюсь провести так все время своего дежурства. С утра до вечера. Никита и сам справится.
Из своего ограниченного капюшоном пространства я слышу, как Никита прокашливается. Он прокашливается и говорит:
– Я все хотел спросить тебя.
Я молчу, стараясь не думать о голоде и желудке, которой переваривает сам себя. А Никита не отстает.
– У тебя рука перебинтована с тех пор, как мы работаем вместе. – Он сует палец в ухо, двигает им там по правилу буравчика.
Я прячу перебинтованную правую руку в карман своего балахона. Из-за того, что прячу ее в карман балахона, приходится сжать ее в кулак. Из-за того, что сжимаю ее в кулак, всю кисть пронизывает боль. Я ерзаю в кресле от дискомфорта, вызванного болью в руке.
Никита спрашивает:
– У тебя с ней что-то серьезное, если ты так долго не снимаешь повязку?
Я говорю Никите, что это всего лишь порез. А еще говорю, чтобы он отвалил от меня.
Никита замолкает, смотря на конец пальца, которым он только что буравил свое ухо. Но я знаю, что это ненадолго.
– Ты работать-то сегодня собираешься? – спрашивает он почти сразу после того, как успевает заткнуться. – Мне кажется, заместитель сдаст тебя Пожарному, и он придет к нам на точку с проверкой.
– Ты знаешь мой ответ, – говорю я. – Если у тебя нет таблетки от похмелья, то просто заткнись и дай мне поспать.
Таблетки от похмелья. Шипучие круглые помощники. Мои утренние сторонники во времена великой скорби по жертвам терактов. Различные гостиницы, отели, хостелы. Мои утра в те черные дни начинались со стакана воды из-под крана и шипучей таблетки. Этот маленький гейзер, создаваемый ею. Крошечные пузырьки вырываются наружу. Их падение образовывает вокруг стакана мокрую окружность, пока я пытаюсь понять, где нахожусь, пока проблевываюсь в туалете, пока смотрю в зеркало и не могу узнать свое лицо.
Никита, водя пальцем по черной перекладине шлагбаума, говорит:
– Я знаю твой ответ – тебе плевать. – Никита громко вздыхает. Он говорит: – Таблетки у меня нет, друг, поэтому спи, я тебя подстрахую.
В моем кармане покоится перебинтованная кисть. Неумелая работа человека, далекого от медицины. Моя работа. Вчера вечером я так же неумело наложил повязку на кисть, как и надрезал ладонь. Часть договора. Каждые две недели. За это время рана успевает немного затянуться. Хотя в последнее время это происходит не так быстро. Как будто мой иммунитет ослаб.
Я сижу в кресле, укрытый капюшоном. Все это время я слышу, как Никита проверяет подъезжающий транспорт. Я представляю, как он смотрит на пропуск, который приклеен с внутренней стороны лобового стекла. Эти пропуска похожи на наши. Только у них другие кодовые комбинации. Я представляю, как Никита сканирует пропуск портативным сканером, как ждет зеленый свет и показывает большой палец водителю в знак того,