Дозатор булькнул пару раз. Звякнул кубиками льда морозильник.
– Хотите коньяку? – Бэримор без разрешения выставил на столешницу два маленьких коричневых стаканчика с янтарной жидкостью.
– Н-нет, пожалуй – Отозвался Джон, скосив глаз на супругу, рассматривающую свои замечательные ногти.
– Тогда у меня еще один вопрос, господа. – Бэримор пристально посмотрел на Афелию.
Афелия приняв абсолютный нейтралитет, молчала в тряпочку.
Камера Бэримора сменила угол и теперь смотрела на Джона.
Бэримор глубоко и трогательно о чем то вздохнул.
– Мы хотим иметь детей. Мы хотим иметь семью. Мы хотим иметь дом. У нас есть сбережения. Вы позволите нам жить отдельно? Разумеется не сейчас! – Предположив категорический отказ, возопил бар – Мы не собираемся обзаводиться детьми немедленно!
– Хорошо-хорошо… – Безысходно согласился Джон. Ссориться с баром ему не хотелось. Черт его знает, что он может подмешать в очередную порцию Кровавой Мэри?
Если мажордом захочет и договорится с другими членами этого милого общества, то ему Джону со всей этой бандой будет не совладать.
– Давай сделаем так, Бэримор! – Джон сделал лицо строгим и назидательным.
– Я как ваш хозяин разрешаю вам иметь семью и дам соответствующие заявки в мэрию. Тем более, мэр мой хороший знакомый.
– Вы сможете зарегистрировать свои отношения и не прятаться от нас по углам. А-а-а… – Джон запнулся. Он хотел сказать, что – то еще. Но из головы совершенно вылетело что.
– Вы только поработайте еще немножко. – Выручила мужа Афелия.
– Хорошо? – Бэримор благодарно проскрипел колесиком ближе к хозяйке.
– Скажем годик-другой. Подыщите себе достойную замену, обучите их всему что знаете и можете быть свободными… Так, Джон? – Джон облегченно вздохнул.
Проблема оказалась не столь сложной.
– И еще! – Изменив интонации на требовательные, решил довести дело до логического завершения, Бэримор.
– Что еще? – Начал багроветь Джон.
– Мы хотим венчаться в церкви Святого Патрика. Это та, что рядом с городским парком. Я уже заказал себе праздничный чехол из черного шелка с атласными отворотами. Черный изумителен на зеленом.
– Ты что верующий?! – Оторопела Афелия.
– Иже еси на небеси… – Забубнил Бэримор. – Да святится имя твое да придет царствие твое… Во веки веков… Мадам! Это же так красиво! Я весь в черном… э-э-эмне…мой… моя… погреб в грузовике… В белом! Чтобы обязательно в белом грузовике! А вокруг деревья. Кустики. Птички поют. – Бэримор замолчал.
– Аминь… – Кисло добавил Джон, и перекрестил двуперстно затылок камеры Бэримора.
– Мы обещаем подумать над этим. Хорошо Бэриморчик? – Афелия с едва сдерживаемыми слезами гладила бар по полированной столешнице.
– Бедненький. Как же мне тебя жалко. – Джон пожал налитыми плечами.
Мужчин жалеть не принято. Принято считать, что они в участии и помощи не нуждаются. Но кто их об этом спрашивает