белую пуховую шаль, лежавшую у нее на плечах, принималась мерить кабинет быстрыми, бесцельными шагами. Даже глаза ее в эти моменты будто застилал туман и лицо теряло всякое выражение. Сделав несколько кругов, она снова садилась за стол, снова читала и опять вставала. В противоположность этому нервному состоянию, вечер был на редкость тихим и спокойным. Даже собаки, спускаемые лакеем на ночь и бездумно лающие до самого утра, как нарочно, сегодня молчали, оставляя Веронику наедине со своими мыслями. Несколько раз она порывалась спуститься вниз – на первый этаж усадьбы, куда-нибудь в сени, и с бумагами в руках дождаться и встретить отца прямо там. В мыслях было даже картинно бросить документы ему в лицо, встать в позу и грозно, а главное, значительно высказать все, что она думает. Что сказать, она, впрочем, так до конца и не придумала, вставать в позу раздумала, а бросаться документами… разве не дикость? В итоге решено было ждать отца прямо в его кабинете, чтобы спокойно, но все-таки убедительно объяснить ему то отчаянное положение, в котором они вот-вот должны были оказаться, если еще не оказались.
Ждала Вероника долго. Свечи в серебряном канделябре уже не доходили и до одной третьей от своего первоначального размера, когда настенные часы пробили полночь. Жутковатая деревянная фигурка кукушки медленно вылезла из окошка над циферблатом, огласила замерший в тревожном молчании кабинет монотонным кукованием и так же медленно скрылась за деревянными ставнями. Этот громкий звук словно на мгновение привел девушку в чувство, однако мгновение быстро кончилось, и кабинет, вместе со всем поместьем, снова погрузился в густую давящую тишину. Только тогда Вероника осознала, насколько неестественна была эта ночная тишь – как она могла заглушать звуки улицы и громкий ход часов?
Пугающая до мурашек мысль проникла в ее сознание: «Как глупо, страшно глупо! Заметить только сейчас!». Владей она магией эльфов, все стало бы ясно гораздо раньше.
Тут же, стараясь издавать как можно меньше шума, она открыла потайной ящик отцовского стола. Документ, лежавший перед ней, был взят именно оттуда. Но что же делать? Замок уже несколько часов назад был безвозвратно сломан ею же. Нервы девушки натянулись, словно струны на новом инструменте: она не планировала перепрятывать найденное, однако страшная догадка, уже вполне уютно обосновавшаяся в ее голове, кричала о том, что надо торопиться. Вероника отложила бумаги и, метнув взгляд в сторону окна, заставила себя успокоиться – в парке не было видно ни единой души.
Встав из-за стола, девушка подошла к ближайшему книжному шкафу. Отворив дверцу, она мельком просмотрела корешки книг. Взгляд остановился на тяжелом трехтомнике «Краткая история кулинарии Паксийской империи», и лицо Вероники непроизвольно скривилось в нервной усмешке. Она знала, что делать: перенесла на стол один фолиант за другим, осторожно сложила листы злосчастного документа пополам и спрятала их между страницами «Кулинарии Паксийской империи». Процедура заняла не более минуты, однако самое сложное было только впереди: вернуть или, вернее сказать, втиснуть обратно между плотными и неприступными рядами книг три