Газовых фонарей. Веселые девушки в коротких платьях нетвердо шагали от бара к бару. Дамы в вечерних нарядах под руку с моложавыми спутниками заходили в ресторан «Деревенская крыша», чтобы поужинать двухсотдолларовым стейком. Ночью молодежь собиралась на пляже. Жгли костры и пили укутанное в бумажные пакеты вино.
Олегу хотелось подпевать сладостной Ла-Хойе. Оставить хотя бы на время нудную достоевщину и даже, прости господи, примкнуть к отряду зожников. А что? Заняться скандинавской ходьбой в Торри-Пайнс24, например. Уклад аборигенов так заразителен, красота их тел заставляет втянуть живот и мужественно отказаться от десерта. Серфингисты, ученые-океанографы, студенты, продавцы марихуаны – местные выглядят, как атлетические жизнерадостные боги. Спроси их: «Как жизнь?» в любое время суток и услышишь растянутое: «Ска-а-зочно-о-о»…
I found a dream that I could speak to
A dream that I – I—I – I can call my own…25
Галя иногда подпевала мелодиям города.
Знание старых песен ей потом здорово пригодилось. В доме престарелых.
Миннесота их встретила левитановской осенью и картечью кортизоловых волнений. Ошпаренные потоком трудностей иного толка, они разлепились друг от друга, предпочитая выживать поодиночке. Даже Саша, кенгуренок в маминой сумке, отрекся от былого симбиоза. Галя не обратила внимание на отпадение пуповины. В то время она плутала по нехоженным дебрям в потрясении. Дайте отдышаться! Дайте переварить унижение собственной тупостью! Дайте выйти из комы! Столько лет преподавать этот самый язык, чтобы мучительно краснеть от вопроса кассирши?! Цитировать километры текстов из «бонка»26 и теперь изображать глухонемую? Галя выдавливала из себя «it’s OK» и фальшиво улыбалась. Впрочем, кто знает «it’s OK», тот в Штатах не пропадет.
Языковой мир ревел гонками Формулы-1. Актерская страсть к подражанию кидала Гале подлянки. Американцы тараторили, глотая целые слова, она тарахтела в ответ и садилась в лужу. Галя мучительно пережевывала звуки, как человек после тяжелого инсульта. С тем же успехом можно было проситься в Большой – танцевать «Лебединое». Она ляпала a little bitch27 вместо a little bit и взамен подхваченного выражения property virgin изо рта вылетало pretty virgin.
Больше всего она ненавидела телефон.
Если нужно было записать детей к врачу или самой, наконец, попасть к парикмахеру, Галя готовила речь на бумажке, чтобы потом кидать в стену скомканный шарик шпаргалки. Живой диалог отличался от книжных, как американский ванилин – от русского. Однажды она разговаривала с директором школы целых пять минут, пока не сообразила, что беседует с роботом. Школа рассылала голосовые сообщения.
В конце концов Галя перестала отвечать на звонки.
Помимо языка и слуха, лишилась и зрения. Однажды, проходя мимо зеркала, она натурально удивилась, разглядев незнакомую бабу в пижамных штанах с неряшливым