было, Он давно пришел бы и уничтожил нас. Он знает, что мы здесь, возможно, Он и привел нас сюда, но у него есть план, какой-то коварный план. Тем более у нас тут формула Эликсира, которого он так упорно добивается от своих слуг, но никому, кроме графа Улина, еще не удалось его найти. Так что ему тем более не выгодно нас убивать пока.
– Ну а почему бы просто не убить нас да отобрать листы с формулой? Зачем
разрабатывать коварный план? – спросил Доминик.
– Он же дух. Есть вещи, которые он не в состоянии сделать, несмотря на свое могущество. Да, Он способен повелевать стихиями, временем и сознанием людей.
Он мог бы приказать нам самим сделать то, что ему надо, но все ж Он не может того. Ведь на земле есть еще и Добро, которое тоже обладает огромной силой. На вас Его полная власть не распространяется потому, что вы еще очень молоды, а ваши молодые невинные души и дружба, связывающая вас, находятся под покровительством Добра. Да к тому же, вы еще и католики, а он не может заставить служить ему против воли человека. Однако он очень хитер, и вам нужно быть осторожными, Он может воспользоваться вашей наивностью и обмануть вас, испытать, и через тяжкие испытания пристрастить к себе и тем самым заполучить вашу волю. Со мной, конечно, все обстоит куда хуже. Но тем не менее, я тоже католик, а после того случая я еще больше обратился к церкви, так что будем молиться, что Бог спасет и сохранит нас.
– Но почему сам граф не воспользовался Эликсиром и не уничтожил Его? Ведь он его нашел… – спросила Катрин.
– Ну, этого я не знаю. Возможно, просто не смог. Мы же не знаем, каков именно рецепт эликсира и что нужно для обращения его во благо. Знаю только, что граф пытался сделать все возможное, чтобы его дневник был как можно дальше от замка, но дальше моей лавочки рукопись не ушла. Разве мог я предположить раньше, что мой магазинчик соединен с замком подземным ходом. Если б я знал об этом еще в молодости, то обязательно воспользовался им. Но сейчас, сейчас нет. Наверно, я бы даже продал лавку. Молодость – опасная штука. Ведь мы так многого не знаем. И граф тоже вскоре это понял.
– Нет, все, я больше не могу это слушать! – вдруг воскликнула Катрин. – И вообще я очень устала, да и все вы тоже. Давайте попробуем поспать немного. Завтра еще целый день будет. Все единогласно согласились с ней, погасили факелы и стали медленно разбредаться по комнате в поискать удобного уголка, ибо в разных помещениях оставаться боялись. И вскоре в комнате воцарилась мертвая тишина, никто не спал, но все лежали и вслушивались в тишину. Но до их слуха доносились лишь слабое завывание ветра и дыхание остальных. Все с замиранием сердца смотрели в темноту, так как их не оставляло странное чувство, что она живая, не просто темное пространство, как будто кто-то или что-то есть в этой темноте, но не видно, кто или что. И каждый боялся, что это невидимое что-то вдруг появится и предстанет перед ними в своем ужасном облике. Но ничего подобного не происходило, и чувство волнения и страха медленно, но верно стало вытесняться усталостью, а посему все вскоре заснули.
День