ее, и дверь к его огромному удивлению с легкостью поддалась ему и приоткрылась, отчего юноша быстро отдернул свою руку. Все настороженно смотрели сквозь темноту в комнате, медленно перемещая факелы все ближе.
Это оказалась вполне безобидная комнатушка, обставленная дорогой на первый взгляд мебелью, выполненной в старинном стиле.
– Неужели нам здесь придется заночевать… – задумчиво сказал Генри, бегло осматривая комнату.
– Что, что ты такое говоришь??? Пойдемте, обследуем весь замок! Мы найдем выход!!! – почти кричала Катрин.
– Неужели ты все еще надеешься его найти?! – не выдержал Генри. – Катрин, это плен, мы отсюда еще нескоро выберемся, если вообще выберемся.
– Я понимаю, я знаю, но я отказываюсь в это верить, я не хочу, что б это было так! – ответила сестра.
Генри молча подошел и обнял ее, давая понять, что потом все будет хорошо, но пока надо смириться со сложившимся положением.
– Все же правду говорила моя жена. Чего больше всего боишься, то и случается.
Больше всего на свете я боялся оказаться здесь, да еще и ночью, и вот те на. Вернее, я даже близко подходить боялся, не то что уж ночевать в замке.
– Главное – держаться вместе, тогда все будет хорошо. Мы все останемся здесь и по очереди будем дежурить. А завтра… А завтра уж посмотрим… – сказал Доминик.
Вдруг все почувствовали, как волнение и даже страх усилились, и путникам захотелось закрыться в этой комнате, как можно надежнее запереться. Тогда Катрин быстро подбежала к двери, закрыла ее, после чего тщательно проверила надежность замка, и вернулась к брату. Все молча сидели на кровати и вслушивались. На их лицах, освещаемых мерцающим светом огня факелов, читалось глубокое сосредоточение и волнение. Им казалось, что воздух в комнате стал двигаться, они чувствовали это всем своим существом, а за дверью, по всему замку тоже что-то, казалось, происходило. Там, за дверью, было тихо, даже слишком тихо, но эта страшная тишина пугала еще больше, нежели если там был бы шум. Все равно им казалось, что в этом молчании что-то происходит, как будто замок оживает, тем более они знали, что с наступлением ночи все призраки имеют обыкновение выползать из своих углов и бродить по замку вокруг него.
– Мне еще никогда не было так страшно, – напряженно прошептал Уинстон, – Вернее, было один раз, но я даже боюсь вспоминать этот момент. Когда я получил дневник графа. Ведь когда он попал ко мне, я был еще довольно-таки молод и любопытен, меня тоже волновал этот загадочный замок, а потому, как и вы, безумно захотел прочитать дневник. Но до конца мне так и не удалось этого сделать, хотя там, именно там, в конце, граф все же должен был указать тот самый эликсир зла, который он столько времени искал для Него. Однако граф безумно сожалел, что вступил в этот Орден, ибо он только потом осознал все муки и страхи служения Ему. А потому он особо тщательно изучал и постигал этот эликсир, но не на Его благо, а чтобы использовать этот эликсир против Него. И в конце он должен был указать те условия, при которых можно бороться с Ним. Я, помнится,