удар копьем… – он помедлил, как будто что-то вспоминая. – Кто бы мог подумать, что ему выпадет жребий того самого любвеобильного соловья, который погиб от шипа розы…
Ее пальцы нервно сплелись.
Он отодвинул от себя кубок и как бы нехотя, продолжил:
– Победитель отрубил светловолосую голову князя и преподнес ее Нур ад-Дину, а тот отправил ее в Багдад, в подарок халифу… В серебряном ларце…
Она в ужасе закрыла глаза.
Сдерживая закипающее негодование, он закончил:
– А пронырливый рыцарь де Шатильон каким-то непостижимым образом втерся в доверие к вдове князя Констанции!.. Говорят, теперь она видит его первым претендентом на свою руку! Но решать вопрос о замужестве будет ее сюзерен, король Иерусалимский. Надеюсь, проходимцу не удастся обмануть его, и когда-нибудь он ответит перед Господом за свои неблаговидные дела!
Алиенора встала и не произнеся ни слова, покинула залу.
Людовик смешался. Конечно, он испытывал удовлетворение от свершившейся мести. В то же время в глубине его благородного сердца шелохнулось чувство раскаяния перед слабой женщиной за причиненное ей страдание. По короткому размышлению он решил, что его прегрешение никак не тяжелее вины «черного вестника», принесшего плохую новость по долгу службы. На этом его сомнения рассеялись, и он продолжил жить с привычным ощущением собственной правоты.
Отдохнув в тихой солнечной Калабрии, королевская чета направилась в Париж и погрузилась в повседневные хлопоты. Людовик ждал, когда жена пожалеет о своей измене и объяснится с ним. Но дни шли за днями, а она как будто забыла о своем пылком увлечении и страшной судьбе мимолетного любовника. Король посчитал ее легкомысленным и бездушным существом. Как и всякий небожитель, он не считал нужным вникать в тонкости устройства женской души. Он и не догадывался, как много сладостных тайн, нежных привязанностей, безотчетных антипатий и коварных замыслов она способна вместить! Разве мог он подумать, что и в любви, и в разладе женщины идут гораздо дальше мужчин? И это пренебрежение самой сутью человеческой природы обошлось ему очень дорого.
Дороги чужбины
Вернувшись в Константинополь, Андроник сразу почувствовал себя неуютно. Его держали в стороне от важных дел, редко приглашали на дворцовые торжества, и лишь от случая к случаю удостаивали встреч с императором. А вскоре он обнаружил за собой слежку! Хорошо зная нравы, царившие во власти, он не стал дожидаться злого поворота судьбы и решил бежать. К тому времени его дом осиротел: жена умерла, а старший сын обзавелся собственной семьей. Младшего сына, Иоанна, входившего в пору зрелости, и маленькую Марию он оставил на попечение родственников.
Он направился в Антиохийское княжество, где рассчитывал найти безопасное убежище. Дух свободы еще витал на этой прекрасной земле, воспетой поэтами как «невеста Востока». Хотя больше ей подошло бы прозвание «долина несчастий», ибо злой рок издавна преследовал ее правителей. Андроник хорошо помнил князя де Пуатье, некогда