девушка настаивала.
– Четыре года назад Андре заболела. Врач, приходивший её осматривать, порекомендовал лечь ей в больницу, где за ней вёлся бы постоянный контроль. Мы так и сделали. Её положили в самую лучшую палату, без соседей по койке, и за её здоровьем следили лучшие врачи Лондона. Она шла на поправку, лекарства помогали Андре и избавляли её от боли. Я всё время проводил возле её постели, боясь потерять. Но случилось так, что мне пришлось покинуть палату. Кто знал, что произойдёт за время моего недолгого отсутствия.
В этой больнице работал санитар с сомнительным прошлым. Говорили, что он бывший врач, лишённый лицензии из-за незаконных опытов над людьми, которые заканчивались смертельным исходом, что его ждала смирительная рубашка в лечебнице для душевнобольных. Но связи, которыми он обладал, и высокий статус его загадочных предков, чьи имена не известны и по сей день, не позволили ему стать заключённым. После того, как разбирательства на счёт него утихли, он устроился в больницу санитаром под чужим именем. Вёл тихую, непримечательную жизнь, работал, не привлекая к себе внимания. Но от власти быть Богом не откажешься, и зверь, затаившийся во тьме, пробудился. Его привлекла моя жена. Вид больной, беспомощной женщины радовал его глаз, её стоны ласкали его слух. Он хотел попробовать её на вкус. И в этот раз он сорвался.
Когда я вернулся в палату, перед моими глазами предстал ужас, ночной кошмар, от которого я не могу избавиться до сих пор. Андре лежала на больничной койке, лицо её было повёрнуто в мою сторону, глаза открыты, но безжизненны. Верхом на моей жене восседал разбуженный зверь, он ногтями изорвал её одежду, а потом вцепился в её грудь. Его челюсти сомкнулись на шее бедной Андре, он вырвал целый кусок кожи и начал наслаждаться её тёплой кровью, которая брызгала ему в лицо. Ногти его продолжали раздирать мёртвую плоть, оставляя за собой сплошное кровавое месиво, царапины и целые борозды. Палату заливало кровью – она лилась на пол, ею пропитался матрац и одеяла, стены и потолок были забрызганы багровыми пятнами и подтёками.
Убийца резко обернулся на меня, когда я распахнул дверь палаты. В его глазах горело безумство, демоническое лицо вымазано кровью, зубами он пережёвывал вырванный ломоть кожи, сущий Дьявол! Я повалил одержимого на пол прямо в кровавую лужу и начал в беспамятстве избивать его. Я слышал, как ломаются его зубы, как нос его хрустел под моими ударами, и ещё этот смех, жуткий смех, который преследует меня и сейчас.
Меня оттащили подальше от его тела, начали осматривать мои переломанные пальцы и обрабатывать содранные кулаки. Я не чувствовал боли и собственного тела, вокруг меня сгустились сумерки, тёмная, немая пустота, как будто я умер. Я чувствовал лишь неумолимую ярость и скорбь. Я потерял мою Андре.
Он замолчал. Его дыхание было глубоким и ровным. Кулаки сжаты.
– А что случилось с убийцей? – спросила Рене, заворожённая рассказом опечаленного Приста.
– Я отключился сразу после того, как меня отволокли от него. Ведь я был намерен убить ублюдка. Потом выяснилось, что при транспортировки в