словах, увы, я все ещё слаба.
Но знание своё под сенью древа,
я обрела вот здесь – в глубинах живота.
Поверь, не все, что ты черпаешь в волнах Света,
несёт для нас правдивость бытия.
Есть истина, сокрытая во мраке
иного рода чувств и знаний. И лишь я
их проводник к глубинам твоего сознания.
Возьми вот этот плод, Адам, и съешь,
запив любовным поцелуем уста в уста…
Вот так.
Прелестно!
Все свершилось!
Я смотрел, не в силах поверить глазам. Словно зачарованный, Адам проглотил кислую мякоть, с силой прижал к животу женскую голову и будто окаменел.
– Самаэль хранить слова повелителя! – оглушительный рёв вывел всех из оцепенения. – Хранить слова повелителя и исполнять!
Разодрав тишину сакрального места, динозавр издал душераздирающий рык. Он наступал на Человека и Отражение, роняя слово на каждый шаг.
– Никто не ест плод кислого дерева. Закон повелителя!
– Я – повелитель! – громко прокричал Адам, и сияние его глаз стеной стало перед чудовищем. Но ящер не отступил. Приблизив хищную пасть к лицу Адама, Самаэль прошипел:
– Нет силы, что может отменить закон повелителя! Закон повелителя Самаэль исполнять всегда!
Он схватил Отражение и с ожесточением стал терзать ее плоть. Крик ужаса заставил меня кинуться на чудовище. Вцепившись в его пасть, я пытался вырвать из неё тело, а Человек вскинул руки к небу и пронзительно закричал:
– Проклинаю тебя, змей!
Засверкали молнии. На священный сад налетел ураганный ветер. Небо стремительно затянуло тучами. Темнея, они свернулись в воронку, закрыв солнце и восходящую луну.
Глаза Адама полыхали ослепительным светом.
– Исчезни!
Небо над нами взорвалось и исторгло гору, которая, словно пята великана, накрыла собой дивный Эдем. Упавшее небесное тело было таким огромным, что раскололо в щепки поверхность. Взрывная волна несколько раз обогнула землю, подняв в небо столп пепла и дыма.
Я умер. Я снова умер.
Это была единственная мысль, когда астероид запустил на земле убийственную реакцию. Яркий свет оглушил меня. Вокруг горела и распадалась материя. Великая Сила во всей своей неукротимой мощи плавила время и пространство. Ужас происходящего раздирал меня буйством огня, и от страха я потерял ощущение собственного бытия. Нарушив все связи, обезумевшие частицы света сталкивались друг с другом в беспорядочной борьбе, разогреваясь до температуры, в которой уже не могли существовать сами. Закипая в этом гибельном танце, пространство стало искажаться. Мир приблизился к порогу, за которым неминуемо должен был последовать взрыв, который распространит его остатки во вселенском вакууме, как холодный ночной ветер разносит в поле пепел костра. Но этого не произошло.
В последний момент из глубины бушующего хаоса прозвучал голос.
Вначале неразборчиво, а затем все отчётливее,