так символично. Не знаю, зачем я влезла в эту иерархическую гонку. Так себя ведут омеги. Доказывают другим омегам, что они не омеги. В доказательствах нуждается только то, что вызывает сомнения.
Я решила, что подожду, пока она переоденется и уйдёт, и я смогу остаться одна. Я решила, что прямо сейчас потерплю несколько минут, чтобы потом мне стало лучше. По-моему, так размышляют проститутки.
Закрываю глаза и представляю, как завожу машину, выжимаю педаль газа и направляю её вместе с этой сучкой на заднем сидении в озеро на полной скорости. Представляю, как выпрыгиваю в последний момент. Представляю, как утопила эту прилипалу в BMW своего парня. Представляю, как вся компания смотрит на это, открыв рты. Вот такая вот душа у этой компании. Ха. Я так погрузилась в свои фантазии, что случайно хихикнула, и Аня это услышала.
– Может, переоденемся по очереди?
Я смотрю на неё в зеркало заднего вида и закуриваю сигарету. Я не хочу курить, но это политический шаг. Мне можно, ей нельзя.
– У тебя выросло что-то новое с момента последней фотофиксации, Аня?
Я намекаю на её неактуальный фотосет с моим парнем, и выпускаю дым в зеркало, чтобы хоть на миг скрыть её лицо с моих глаз.
Она натянула треугольный лиф без чашечек цвета хаки. Ужасная, нелепая Аня.
Я ненавижу тебя, Аня.
Она выходит и направляется в сторону компании, оставляя меня с моими фантазиями наедине. Я представляю, как нажимаю педаль и сажаю её на капот BMW своего парня. Представляю, как вся компания смотрит на это, открыв рты. Вот такой я хамелеон.
Я чувствую сильную боль в районе левого полушария мозга, которое перерабатывает информацию логически и последовательно. Моё левое полушарие стремится создать историю из всего, что только что произошло. Отдельные факты упаковываются в причинно-следственные связи, когда на самом деле таковыми не являются. Я открываю глаза на пыльном бетонном полу и слышу, как на лестнице ворчит уборщица. Я не знаю, существует ли она на самом деле. Медленно встаю и собираю вещи, выпавшие из моей сумки, в надежде, что отбилась от дьявола. Ключ от дома моих родителей с брелоком в виде розовой машинки, телефон, кошелёк, пачка «Парламент», зажигалка и… и прозрачный пакетик с серой таблеткой, которая точно стала бы последней, если бы я кинула её себе в рот, а не в сумку. Из меня вылилось достаточно отравленной крови, чтобы я начала приходить в себя. Надеюсь.
Добравшись до очередной чёрной железной двери, я нажимаю на кнопку, подсвеченную красными светодиодами, и выхожу на улицу под сопровождающий писк открытия магнитного замка.
Мокрый осенний воздух не поможет мне прийти в себя. Из наркологических учебников я знаю, что бензодиазепины используют как антидот амфетамина, но я не могу вспомнить ни одного названия из препаратов этой группы. И я не уверена, что могу прийти в аптеку посреди ночи с кровью, стекающей по волосам, и попросить такой препарат, не угодив при этом в отделение милиции.
Я достаю телефон и пишу Диме сообщение, пока левое полушарие моего мозга