и мясника Бэрнса на выставку и дождёмся их возвращения. Нет-нет, мы не последуем за ними, дабы не спугнуть укрепляющуюся взаимную склонность и зарождающуюся любовь. В деле столь деликатном посторонний взгляд часто бывает лишним. Скажу лишь, что на выставку Марта шла, всецело уверенная в счастливом исходе этой встречи.
***
– Как же я рад тебя видеть, Натан! Я обошёл всю Цветочную не один раз, всё искал тебя! Но она такая длинная, что под вечер, замёрзнув и проголодавшись, я совершенно отчаялся! – в доме булочника царило весёлое оживление. Ароматы свежего хлеба и сдобы, пропитавшие воздух пекарни, смешивались с запахами копчёностей, идущими от мистера Бэрнса, и цветочными нотами – неотъемлемыми спутниками Марты.
– Шарль! Не может быть! – Шульц всё жал и жал руку друга, не в силах поверить, что он нашёлся. Да ещё и не один, а с кошкой.
– Я сам не мог поверить, когда заметил на стене свою кошку! Решил, что ты преподнёс её городу в качестве памятника, и забрал на выставку. А в ратушу подал объяснительную, надеясь, что они найдут мецената. Тебя.
– Ах, как хорошо, что мы встретились, – продолжал твердить булочник.
– И стоит поблагодарить за это юную мадемуазель, – Марта смущённо отвела глаза, но увидела спящую на столе кошку и рассмеялась.
Вечер выдался очень тёплым как на погоду, так и на разговоры. Такие вечера сияют огнями радостных воспоминаний, бережно хранятся в памяти, как самые дорогие драгоценности, и служат лучшим утешением в жизненных невзгодах, если те всё же приключаются.
Вот так и закончилось дело о заснувшей кошке. Стоит добавить только, что Цветочная улица всё-таки официально обзавелась памятником, приносящим удачу, да ещё и новой счастливой семьей в лице Питера и Марты Бэрнс. Шарль Готье продолжил выставляться в известнейших музеях страны и был признан гением ещё при жизни, а булочник Шульц так и остался его верным другом даже спустя многие годы.
На этом историю можно считать полностью законченной, а если появятся какие-то вопросы, то фантазия и воображение помогут тебе, дорогой читатель, найти ответы и на них.
Баклан
Иногда улицы тоже мечтают. Была мечта и у Цветочной. Всеми своими домами, площадями, закоулками, каждым камнем брусчатки хотела она перенестись к морю: вдыхать горьковато-солёный воздух, гордо сбега́ть к большому порту и любоваться, как ветер наполняет паруса кораблей.
В дождливые дни, когда вода сплошным потоком текла вниз, срываясь в речку небольшими водопадами, Цветочная представляла, что это и есть море. Вот сейчас разойдутся тучи, выглянет солнце и впереди раскинется бескрайняя гладь. Солнечные блики закачаются на волнах, и раздастся крик чаек. В этом месте мечты обычно прерывались. Чаек улица не любила. Птицы были настырными, противными и вечно гадили на дома и мостовую.
Родной городок Цветочной не был портовым. Река Тирба впадала в море ниже по течению, но это совсем не мешало улице грезить про то самое море осенними мягкими сумерками. Иногда