это было не самое плохое соседство. Селились на Цветочной и гораздо более неприятные личности, но невзлюбила она именно Баклана. И всё бы так шло и дальше, если бы один мрачный осенний день не направил события по иному пути.
С самого утра небо хмурилось. Баклан взмахнул крыльями и, как всегда, полетел к морю. Спешили по важным делам люди. Ветерок шепнул, что близится большая грозовая туча, а вскоре та и сама добралась до улицы. И начался дождь.
Струи воды скрыли город, стёрли его с небесной карты, перекрыли все доступы, унесли пыль и грязь. Улица любила дождь за чистоту и свежесть, что он оставлял после себя. За пустоту и безлюдность, возможность мечтать о море. Цветочная представляла бурные воды и ленивые волны, корабли и разноцветных рыб, на которых охотятся прибрежные птицы. И впервые не ощутила привычного раздражения. «Пусть живёт, – вдруг подумала улица. – И цветы мне нравятся. Зачем, интересно, он их носит?»
А дождь всё лил и лил. Близился вечер, и улица забеспокоилась: как же Баклан вернётся? Ведь птицы не летают в ненастье. «Так это же он мне их носил, – вдруг поняла улица. – Я же Цветочная. И цветы для меня».
Гроза с новой силой набросилась на город, и стократно выросла тревога. А вдруг с ним что-то случилось в пути? Вдруг передумал и навсегда остался в стае? Увидит ли она его ещё? Подарят ли хоть раз Цветочной улице цветок? Грохот дождя заглушал все звуки, и оставалось только ждать. Это был самый длинный день на памяти улицы.
Стемнело, и люди зажгли огни в домах. Свет окон, размытый пеленой бесконечного ливня, давал надежду, что Баклан найдёт дорогу. И эта надежда оправдалась.
На брусчатку вдруг шлёпнулось что-то скользкое и мокрое. Зелёно-белое. А на крышу посудной лавки приземлился Он. От радости Цветочная вздрогнула, встряхнулась, уронила плетень в соседнем дворе, вздрогнула снова, окрикнула ветер. И после уж они вдвоём устроили Баклану отличный навес над гнездом.
***
Наутро в ремесленной стороне обсуждали странный случай. Ведь, как ни крути, а появление части плетня на крыше дома – дело необычное. Да и стоял он там так, словно то была не воля слепой стихии, а замысел человека – защищал гнездо от ветра и ливней. Снимать навес с крыши не стали. Так он и стоит там теперь. Позже хозяин лавки добавил флюгер с летящей птицей и закрепил всё ещё раз. К его дому теперь нет-нет, да приходят посмотреть на гнездо, плетень и флюгер. Какая ни есть, а достопримечательность.
В фонтане на Ратушной площади поутру нашли кувшинку – цветок для этой местности редкий, но встречающийся. И снова списали всё на стихию – как мало фантазии у людей!
А через день всё позабылось – незначительные мелочи в потоке важных людских дел. Лишь ветер всё играл с флюгером, да вели молчаливую беседу Баклан и Цветочная улица – о море. Конечно, о море.
Тьма
Пропали два закоулка и одна площадь. И десяток домов в богатых кварталах – Цветочная больше не ощущала их там. Не было выставки с её широкими арками и оранжереей, зелёного особняка с увитой