совладать со сном. Проснулся, лишь услышав шаги. Но вместо Макса, теперь уже в реальности, а не во сне, на кухню вошёл никто иной как настоящий Элвис Пресли. По логике вещей так и должно было произойти. Пусть и по очень необыкновенной логике. Картина снова ожила. Свет на кухне был наполовину приглушён. Элвис вошёл в белом комбинезоне – в котором выступал на Гавайях в 1973 – и в очках. Он красиво уселся на диван справа от входа на кухню.
– Джек, – сказал Элвис. – Я принёс подарок.
Ну нихрена себе. Он положил на стол старую пластинку 58-го года «King Creole».
– Это тебе. Я хочу, чтобы у тебя в жизни всё получилось. Знай, ты сможешь сделать всё, чего пожелаешь.
– Элвис, – Джек раскрыл челюсть. – Привет.
Молодой Пресли слегка улыбался.
– Элвис, я люблю тебя.
Король блеснул линзами очков и сказал:
– Ты должен мне исповедаться, Джек. Не пропусти ни одного греха. Говори, дружище. Сейчас или никогда. Очисти душу.
Джек огляделся: обстановка та же, что и в реальной кухне Макса. Всё по-настоящему. Элвис – настоящий. Это точно не сон.
– Исповедуйся, иначе это будет продолжаться целую вечность.
И вот теперь всё может поменяться. Джек исповедуется самому Элвису, и конец его грехам? Элвису Бог точно дал бы право отпускать грехи. Кому ещё, если не ему.
Джек аккуратно, чтобы не повредить рисунок на белых брюках Элвиса, сел на пол к его ногам и начал свой рассказ.
– Дорогой Элвис, ты мне снишься с детства и даёшь напутствия. Они мне вроде бы даже нравятся. Прости, что я о тебе узнал только недавно. Это чёрт знает, что. Вот это ты мне прости. А остальное – проще. Хотя, как сказать.
Джек проверил реакцию Элвиса, но тот не поменялся в лице и смотрел чуть в сторону, как бы пряча взгляд. Грешник положил голову ему на колени.
– Тут такое дело, – продолжил Джек, – похоже, что я и есть сам дьявол. И хоть целую вечность исповедуйся, прощения мне не будет. Совершить проступок – миг. Но совесть терзает бесконечно. Даже если я исповедуюсь самому Элвису. Не понимаю до сих пор, как это произошло. Ты – в реальности, передо мной.
Элвис положил руку на плечо Джека и молча слушал. Джек продолжил:
– Господи, сам Элвис сидит со мной и слушает мои грехи. Ладно, когда ещё такое будет. Рассказываю. Я расскажу про себя с самого начала. Родился я на самом краю света. Там я похоронил дядю. Он меня воспитывал вместо родителей – их я потерял ещё в младенчестве. И с самого раннего детства мне снится старый американец. Снится и снится, и рассказывает крутые штуки. Это оказался ты. Мне снился сам Элвис. Мать твою. Кто бы мог подумать. И он пришёл ко мне, чтобы я исповедался. Я явно заслужил что-то особенное. И вот, после снов с тобой, – там, во снах, ты уже старый, – я и отправился в Голливуд. И тут началось. Познакомился со своими родителями и виноват в смерти матери. Отец отравил её, а я ничего не сделал, чтобы этого не случилось. Тогда я ещё не знал, что они мои родители. Потом меня нарисовал один художник, – мы с тобой сейчас в его доме, –