проследуют через кочевье Оуюн Хагана и разделятся на две части, одна часть пройдет через Великую степь на север, а вторая повернет и пойдет через перевал в Труша и Оргьен, где они и перезимуют, а потом вернутся обратно. С этим караваном прибыл и Парсук, его маленькие бегающие глазки, рассматривающие каждую женскую фигуру разозлили меня. Я подумала, что хорошо бы запретить ему входить в наше кочевье вместе с караваном, но решила подумать об этом позже. Когда трапеза закончилась и все стали расходиться, ко мне подошел один из купцов и сказал:
– Солонго, а как будут выполняться договоренности, принятые с Тарханом?
– Какие договоренности?
– Мы договорились, что Тархан произведет и продаст нам оружие, в том числе те, новые луки и специальные стрелы для них. А еще там были подставки и маленькие юрты, которые нельзя прострелить.
– Все договоры с Тарханом, как с Главой Племени, были записаны мной. Если они были на бумаге, то они будут выполнены, а остальные договоренности не между Племенем, а между тобой и Тарханом. Его больше нет. Я посмотрю записи, но я точно знаю, что их не было.
– Договоренности были не только у меня, у других тоже.
– Вы можете спросить у меня, если я сочту нужным, то выполню обещания, данные Тарханом.
– Разве жена не должна слушать во всем мужа?!– пытаясь найти способ убедить меня, сказал купец.
– Я вдова. Тархана больше нет. И теперь я слушаю своего отца, Оуюн Хагана. Ты можешь попросить его разрешить твой вопрос, ведь вы пройдете через его Племя.
Потом ко мне подошел купец из Хазар и вкрадчиво спросил:
– Уважаемая вдова Главы Племени Тархана, понимаю твое горе. Оно велико и может затуманить твой разум. Конечно, сейчас тебе сложно принимать решения, ведь ты женщина и у тебя нет опыта. Это хорошо, что ты опираешься на Великого Оуюн Хагана, но все же были решения между нами и Тарханом. Их нужно выполнить. А как иначе? Это Закон Степи, он гласит, что нужно выполнять договоренности. Иначе пройдет молва по Степи, что ваше Племя поступает нечестно и не соблюдает обещания,– он застыл в подобострастном поклоне, ожидая ответа.
– Ну что ж, ты прав, что у меня большое горе, прав, что я женщина, но мой ум ясен, как никогда и мой отец, Великий Оуюн Хаган назначил меня править этим Племенем. Это значит, что я способна это делать. Согласен ты с этим, или нет, нравится ли тебе это, для меня неважно. Если ты не принял его решения, то ты можешь покинуть Кочевье и больше не заходить к нам со своим товаром.
– Что ты! Что ты, уважаемая Солонго! Мне ли, ничтожному, сомневаться в правоте Великого Оуюн Хагана.– притворно замахал руками, сокрушаясь, хазар,– я просто беспокоюсь за тебя!
– Не стоит. Иди отдыхать, ведь завтра нужно начинать торговлю.
Чуть поодаль меня ожидал Хасан, он протянул мне руки, улыбаясь.
– Солонго, рад видеть тебя, все это время я думал о тебе. По Степи разнеслась весть о гибели Тархана. Мне жаль его, я соболезную тебе, но рад, что твой отец не побоялся назначить