С мокрой башкой и блестящим от гладкости подбородком. Лёша накинул полотенце на бёдра, держа путь в свою комнату, но по дороге бросил короткий взгляд на кухню, где странная девушка до сих пор занималась странными делами. Углубляться в суть вещей Герасимов не стал, так что двинул дальше, закрывая за собой дверь и по обычаю закуривая. «Дурацкий день», – подумал он и, несмотря на все свои чёртовы обещания самому себе, а также амбициозные стремления, вскрыл бутылку пива.
У Лёши, очевидно, зависимость. Он любил пить. И не так был важен повод. Хотя сегодня повод явно имелся – вон, гремел чем-то за стеной. Раздражительный, крайне нелепый повод.
Глоток за глотком, сигарета за сигаретой. Лёха ещё пытался сколько-то раз вчитаться в текст, но у него нифига не получалось его запомнить. Его деловой костюм лежал в углу комнаты, примятый какими-то вещами. Судя по настенным часам, уже примерно два часа ночи, может и больше, а Герасимов до сих пор не спал, лишь слушал.
Стены в его доме были тонкие, так что можно расслышать любые звуки и, судя по звукам, эта Даша уже даже сходила в душ, пускай Лёха ей и не разрешал, но и не то что бы он был сильно против.
В какой-то момент Герасимову показалось, что его даже начало клонить в сон. Но раздражение росло и копилось, а алкоголь лишь всё усугублял. Так что Лёхе в любой момент могло сорвать крышу, превратив его в настоящее чудовище.
Все эти яркие злобные чувства забурлили внутри Герасимова ещё стремительнее после третьей бутылки пива, после чего вырвались из груди смачным ругательством:
– Твою мать! – Лёша подскочил с кровати и мир вокруг него резко завертелся.
Герасимов вышел из своей комнаты в одних спортивных штанах, очень громко преодолел коридор и вошёл в гостиную, ощупывая глазами бодрствующую Дашу. После душа её рыжие, до сих пор влажные волосы забавно завивались, щёки налились румянцем, и дышала девушка как-то слишком часто и громко для здорового человека.
Лёша замер посреди комнаты и глядел на неё. Даша тоже уставился на Лёшу, не сводя с него своего взгляда.
– Я думала, что ты уже спишь, так что старалась не шуметь, – сказала она, с неким опасением отходя на шаг назад от хозяина квартиры. – Ты чё такой… дикий какой-то, а, Лёх?
А Лёха ей ничего не ответил. Просто молча приблизился, протягивая ладонь. Он сгрёб Дашу за воротник футболки, в которой девчонка шлялась вот уже вторые сутки, и без каких-либо вступлений и предъяв Лёха огрел её крепкой пощёчиной по лицу. Да так, что Даша аж отшатнулся в сторону.
– Твою мать, – протянула ошарашенная девчонка, хватаясь рукой за щеку. – За что? – её голос был ровный, никакой наигранности, шуток, ничего такого. Даша не заорала, не закричала, даже не заплакала от боли, а только резко бросилась с кулаками на своего обидчика, целясь тому в кадык.
Драки было не избежать. Они обменялись пощёчинами, в основном, конечно, драться лезла Даша. Они дёргали друг друга за шмотки, ругаясь сквозь стиснутые зубы. Из разбитых губ Лёши сочилась кровь, да и из ноздри Даши тоже, которую