мама. Как только Таня взяла трубку и услышала строгое мамино: «Здравствуй, Таня, как твои дела?», она поняла – это надолго и ни о каких гуляниях можно уже не думать. «Хорошо, что я попрощалась», – подумала Таня и приготовилась к долгим и нудным расспросам мамы. Как она и ожидала, разговор начинал раскручиваться медленно.
Роза, оставшись у подъезда после ухода Тани, поздоровалась с Сережей и поинтересовалась, как у него дела. Сережа отвечал ей вежливо, но без всякой охоты. Роза, несмотря на свою обычную скромность, в разговоре с ним была активной, много шутила, расспрашивала об их классе, о том, чем Серёжа занимается в Целинограде и как долго будет в нем находиться, о том, не хочет ли он куда-нибудь поступать, какие профессии ему нравятся и почему. Очень много Роза рассказывала о себе, о своих интересах и мечтах. Сережу это удивляло, но он, не перебивая ее, внимательно слушал все пространственные речи. Роза, видя, как ее слушает собеседник, все больше и больше входила в роль старой, хорошей знакомой и уже явно злоупотребляла его вниманием. Несколько раз Сережа старался закончить разговор с ней фразой: «Извини, Роза, мне пора!», но она, словно не слыша этих слов, продолжала оживлённую в одностороннем порядке беседу.
У Сережи стало заканчиваться терпение и, уловив небольшую паузу, он быстро проговорил:
– Здорово! Извини, Роза, мне пора, – и, не обращая внимания на ее реакцию, быстрым шагом зашагал со двора.
Роза, проводив его взглядом, полным сожаления, повернулась и побрела по лестнице в квартиру. Когда Роза вошла, Таня все еще отвечала на многочисленные вопросы матери и конца их беседы видно еще не было.
Сережа объявился только на следующей неделе во вторник, вечером раздался звонок, трубку взяла тетя Гуля. Услышав уже привычное: «Можно Таню?», она передала ей трубку с укоризненным качанием головой и причмокиванием со словами: «Ни тебе здравствуйте, ни пожалуйста, когда, Таня, ты уже научишь своего знакомого здороваться?» Таня, как всегда, смущенная тетиными Гулиными замечаниями, торопливо взяла трубку и выпалила в нее:
– Привет!
Затем, сообщив присутствующим о том, что она «немножко погуляет», к семи выбежала во двор. Сережа, как всегда, ждал ее на скамейке. Увидев Таню в красивых темных брюках и светлой блузке, Сережа не мог не отметить, как элегантно и со вкусом была одета Таня. Таня шла по тротуару, что тянулся вдоль пятиэтажки, и ветер раздувал ее чудесные волосы, они легко подымались и вновь опускались на ее нежно округленные плечи. Шикарная Танина походка с чуть заметными покачиваниями бедрами придавала ей манящую стать. Сережа увлеченно, с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как Таня приближается к нему. В голове витала только одна мысль: «Как же она красива!».
Этим знойным летом 1979 года в Целинограде Таня преобразилась до неузнаваемости, стала напоминать раскрытый нежный цветок. Вся ее одежда каким-то чудом с таким вкусом подобранная, подчеркивала каждую линию ее тела, открывая наблюдателю новую неожиданную планету, даже