Может, я и бываю капризным, зато я хотя бы чужие конфеты не ворую!
Фанни ошеломлённо посмотрела на Харриет.
– У меня недостаток глюкозы в крови, ты же знаешь… – виновато пробормотала Харриет, не глядя Фанни в глаза.
Парнишка же тем временем оттолкнулся от рояля и, гордо расправив плечи, остановился рядом с Оливией.
– Аластер Блейк, пятый граф замка Блейков, – представился он. – А вон там, между прочим… – тут он указал тонким указательным пальцем на резной сундучок, – …хранится мой прах. Это мой сундучок. Поэтому я предпочёл бы, чтобы отныне и впредь его больше не трогали. Надеюсь на понимание.
Фанни так и замерла. Вот, значит, почему на сундуке так быстро снова скопилась пыль… Похоже, это было какое-то призрачное проклятье. И теперь ясно, почему Харриет ни за что не хотела его продавать. Во всём этом был смысл.
– Ах вон что… Да, я прошу прощения. Больше… больше этого не повторится, – пробормотала Фанни, потупив взгляд. Аластер ей категорически не нравился. С этими его огромными глазами и недовольно поджатыми губами он был похож на снежную сову, у которой никогда не бывает хорошего настроения. Хотя, в общем и целом, призраки казались Фанни довольно интересными созданиями.
Что ж, её в любом случае ждали захватывающие летние каникулы!
Глава 4
– Ферзь на дэ-шесть, пожалуйста, – сосредоточенно проговорила Фанни, но Джим не сразу передвинул фигуру.
– А ты уверена? – спросил он, нахмурившись.
– Конечно, уверена, – с раздражением ответила Фанни. Джиму приходилось перемещать фигуры по призрачной шахматной доске и за неё тоже, однако было совсем необязательно комментировать каждый её ход.
Но он именно это и делал.
– Если ты так и будешь раздавать мне советы, это уже не игра, – заявила Фанни. Джим со вздохом переместил белого ферзя туда, куда она просила, а через четыре хода поставил Фанни мат.
– Чёрт возьми! Давай ещё раз! – предложила Фанни, скрипнув зубами. Ей так ни разу и не удалось его обыграть. Хотя с момента знакомства неделю назад они играли по несколько партий в течение почти каждого часа призраков. Партии всегда были удручающе короткими. Пожалуй, единственным утешением во всей этой ситуации было то, что в оставшееся время Джим читал Фанни вслух маленькую книжечку со стихами, которая всегда была при нём. Это были сонеты Уильяма Шекспира. Фанни очень нравилось. Однажды Джим обронил, что этот поэт родился за сто лет до него самого. Фанни, конечно, тут же погуглила годы жизни Шекспира и выяснила, что Джиму таким образом было около трёхсот лет.
– А почему ты разговариваешь… ну… нормально? – спросила она Джима, который уже начал расставлять фигуры для следующей игры.
– Что значит нормально? – переспросил он.
– Ну, так же, как современные люди. В исторических фильмах актёры обычно совсем по-другому разговаривают.
– Хмм… – Джим задумчиво погладил свою светящуюся бороду. – А ты ведь права. Разговариваю я вполне современным языком. Наверное,