кобыла. И пока я пытался приручить это создание, показался старшина. Он, пока я мучился, успел куда – то отлучиться. Улыбаясь, он протянул швабру, но совсем другую с более короткой «бородой».
– Ну, пробуй, – предложил он мне. И, о – Боже! Совсем другое дело, – у меня стало получаться! Конечно, не так как у старшины, но теперь, это рукотворное создание понемногу стало слушаться меня.
– Ну, ладно, – произнёс старшина – сегодня и завтра помашешь этой, а после завтра той, – первой. Не всё же тебе в учениках ходить. Твой объект приборки никто за тебя прибирать не будет. Тренируйся.
Вторично испытать унижение я никак не мог. Через три дня упорных тренировок я всё же оседлал эту дикую тварь. А потом, я и вовсе обрел уверенность и недели через три уже мог посостязаться с самим старшиной. К концу курса молодого матроса первые мои уроки овладения шваброй я вспоминал с улыбкой. И, как – то раз, довольный своим обучением, с хитрой улыбкой, стоя на юте старшина скомандовал: «А ну, Василий, продрай палубу так, чтобы мои усы у тебя отражались под срезом2». Высшей похвалы до этого я ещё не слыхал.
Позже, служа на боевых кораблях я узнал, что швабру называют «Машкой». А швабрить или драить палубу – «Взять Машку за ляжку».
Ежедневная приборка утром перед завтраком и вечером, после вечернего чая, перед вечерней поверкой стали делом самим – собой разумеющимся, таким же, как бачкование, о котором также стоит упомянуть.
На корабле, как известно, официантов нет. Матрос сам себя обслуживает по всему перечню бытовых услуг. Правда вот только еду себе не готовит, так как на корабле есть особые люди, которые величаются коками. Старший кок со своими помощниками священнодействуют на камбузе и на этом их великая миссия кормления заканчивается. А вот доставка и всё остальное – будьте любезны сами.
И с этого момента начинается другое, не маловажное действо – бачкование. На современных кораблях никто из матросов не знает что это такое. Знаю что говорю, так как пришлось послужить на новейшем по тем временам, большом противолодочном корабле, где и камбуз и столовая личного состава находятся внутри обстройки, а от камбуза до столовой всего метров десять. А на эсминцах беготня с бачками по верхней палубе была обычным делом.
Бачковые назначались в порядке очереди по двое на бак. За бак3 помещалось восемь – десять человек, которые усаживались на баночки4 по обе стороны бака. И бак и баночки рубились5 (раскладывались и устанавливались). После приема пищи они срубались5 и вертикально крепились к переборке6 по штормовому, таким образом, освобождая место в кубрике. В распоряжении бачковых имелось два алюминиевых бачка, похожих на ведра, но более обтекаемого вида, вместимостью пять – семь литров и два чайника. Загодя, перед приемом пищи, бачковые из кубрика, бегом направлялись: один к хлеборезке, находящейся под ГКП, за хлебом, сахаром и маслом, а второй к камбузу, отдельной надстройкой