и все же не могла уступить братьям и перестать доказывать себе, что на что-то способна, даже если путь на войну мне был закрыт.
– Я потренируюсь с тобой, Роб, – сказал Финеас, подходя ко мне сзади. Он сорвал с меня чепец и нацепил себе на голову. Выглядел он нелепо, оборка трепыхалась, обрамляя ему щеки.
Я бросилась за ним, пытаясь сорвать чепчик и выставив метлу, словно меч. Он отражал мои удары черенком лопаты, а потом выбил метлу у меня из рук. Тогда я помчалась в сарай, набрала горсть земли с соломой и, когда Фин вбежал следом, швырнула ему в лицо. Он заорал, ухватил меня за пояс, прижался щекой к моей спине, между лопаток, и повалил на сено. Я много раз проделывала с ним то же. Так ловил свиней дьякон Томас.
За последние годы Финеас сильно окреп, а у меня лишь выросла грудь и округлились бедра – силы мне это не прибавило, но я стала менее проворной, к тому же платье здорово мешало свободе движений. Финеас перевернул меня на спину, прижал мои плечи к земле и с победным видом объявил:
– Я тебя поймал!
Я брыкалась и выворачивалась, но он прижал меня сильнее, навалился грудью.
– Ты бегаешь как мальчишка. Стреляешь как мальчишка, дерешься как мальчишка и даже выглядишь как мальчишка, когда надеваешь штаны. Но на ощупь ты совсем не мальчишка, Роб.
Я принялась пинаться, плеваться, дрыгать руками. Его слова показались мне унизительными, но он лишь смотрел на меня честным, открытым взглядом, прижимая к земле коленями. Я подумала, что он пустит нитку слюны мне на лицо или потребует, чтобы я ему что-нибудь пообещала, – прежде он часто так поступал, – но этого не случилось. Или он просто не успел перейти к следующей части схватки.
Внезапно Финеас отлетел в сторону, а надо мной вырос раскрасневшийся, разъяренный Нэт.
– Хватит, вы двое! – загремел Нэт, хотя я сразу поняла, что злится он не на меня.
Финеас встал и отряхнулся. Он больше не улыбался. В волосах и одежде у него застряла солома. Он уставился на брата.
– Что это ты так взбесился, Нэт? – спросил он, едва переводя дыхание.
– Ты сам прекрасно знаешь. Я уже говорил тебе, чтобы ты это прекратил. Уходи, – бросил ему Нэт. – И закрой за собой дверь. Мне нужно поговорить с Деборой.
Финеас взглянул на меня, потом снова на брата и залился краской, хотя я не смогла бы сказать наверняка, от злости это было или от смущения. А потом развернулся и вышел, распугав куриц, которые с квохтаньем поспешили убраться у него из-под ног. И с такой силой захлопнул дверь, что сарай содрогнулся.
– Ты должен попросить у него прощения, – сказала я.
– Это Финеас должен попросить у тебя прощения, – парировал он.
– Почему?
– Потому, что мужчина не может так обращаться с дамой. Он считает себя взрослым и хочет отправиться на войну. Но не дорос до того, чтобы понять самые простые вещи.
– Никакая я не дама, – рассмеялась я. – Я просто… Роб. Мы всегда себя так вели. Ты ведь и сам знаешь, Нэт. Он ничего дурного не сделал. Он не