ее в привычном нам понимании, не делает выводов. Информация не вызывает в ней ни стремлений… ни страхов. Без этого не бывает восстаний».
«человек когда-то был просто обезьяной
фоточку?»
В салоне было темновато, и Надя включила верхний свет. Сделала селфи с первого дубля.
«новые сережки?»
«Мама отдала, она уже не носит давно».
«тебе идут. а можешь чуть голову повернуть, чтобы лучше видно было?»
Надя на миг задумалась. Никита уже не первый раз просил сменить ракурс, направляя ее, словно на фотосессии: то говорил, что у нее красивая шея и стоило бы чуть выше поднять подбородок; то хотел рассмотреть ее прическу сзади. Было в этом что-то одновременно милое и пугающе странное.
Надя завела прядь волос за ухо и чуть повернула голову, демонстрируя камере серебряную бабочку. «Если они ему так понравились, – решила она, – надену их на первое свидание».
Женщина на экране монитора театрально размахивала руками посреди грязной кухни, мужчина в распахнутой голубой рубашке ел руками остывшие котлеты. Она – немолодая уже домохозяйка, которая вдруг поняла, что хочет от жизни большего; он – мент, всегда желавший только справедливости. Они спорили о какой-то ерунде уже добрых пятнадцать минут.
Надя с ногами забралась в кресло и особо не вслушивалась, воюя с ведерком мороженого. Оскомину от банального сюжета мог перебить только любимый шоколадный вкус, но перемерзшая масса никак не поддавалась, гнулась в уставших пальцах столовая ложка.
Чайник за спиной визгливой женщины моргнул и превратился в кофеварку, а спустя пару секунд стал чем-то похожим на футуристический тостер с кучей лампочек и рычажков, чтобы уже в следующем кадре стать снова чайником. Надя поставила ролик на паузу и отмотала назад. Мышкой выделила зону с чайником и подписала: «зафиксировать».
Первая ложка мороженого обожгла язык.
Люди на экране рассмеялись над какой-то пошлой шуткой, видимо так нейросеть решила показать их примирение. Женщина взяла чайник, чтобы разлить кипяток по чашкам, и в тот же миг пластиковая ручка в ее руке обернулась рукояткой блендера. Стальная нога уперлась в запястье, палец вдавил кнопку, и облако мелких брызг, как из пульверизатора, заляпало кафель под мерное жужжание электромоторчика.
Сменилась камера, чтобы в один кадр попали и мужик, продолжающий невозмутимо запихивать в себя котлеты, и прилипшая к лицу домохозяйки улыбка.
Надя так и не почувствовала шоколад, только ледяную каплю, медленно сползающую по пищеводу.
Пауза! Окно с перечнем критических ошибок. Нельзя так резко менять жанр среди повествования! Нейросети понадобится не больше пяти минут, чтобы подстроиться под новый запрос, но как скоро сама Надя забудет эти котлеты и кровавый бисер на растянутых безумием губах?
Мороженое расхотелось.
Из колонок постучало уведомление, приглашая оторваться от работы. Надя свернула программу и открыла чат с Никитой.
«как там твой киновечер? есть что интересное?»
«Очередной ментовский