стеклами.
Наконец она сдалась и написала только:
«Сука, какая же ты сука.
Чего ты хочешь?»
Еще никогда она так не прилипала взглядом к иконке «Никита печатает…»
«это правильный вопрос»
Надя начинала замерзать. Пританцовывала у грязного сугроба, пытаясь отогреть дыханием озябшие пальцы. Помогало слабо. Желтые разводы на снегу блестели в единственном пятне света, другие фонари почему-то не горели.
Остальная Москва шумела за рядом темных многоэтажек, и лишь мерцающая вывеска дешевого рок-кафе напоминала, что и в дремлющем «спальнике» по ночам есть какая-то жизнь.
Музыка внутри стихла двадцать минут назад, подвыпившие посетители шумными стайками разбредались по домам.
Надя проверила чат, но последним висело ее же сообщение: «Я тебе коллектор что ли?» Две галочки – прочитано. Раньше Никита ее так долго не игнорировал.
Музыканты вышли через служебный вход, как и ожидалось. Долго грузили ящики с аппаратурой и черные футляры с инструментами в безразмерный багажник грязного универсала.
Илью Надя узнала сразу – видела на фото в соцсетях. Она писала ему, он не ответил. Звонила, он не поднял. Она подождала, пока он распрощается с остальными и подойдет к своей машине, прежде чем его окликнуть.
– Автограф? – спросил Илья, видя ее несмелую походку. Он уже забрался в салон и провернул ключ в зажигании.
– В прошлом году вы взяли у Никиты Соловьева деньги на рекламу своей группы. Двести тысяч. Я пришла за долгом.
Голос срывался, будто она снова с задней парты оправдывается перед учителем за забытую домашку. Что она вообще здесь делает? Давно следовало писать в техподдержку, звонить в полицию, предпринять хоть что-нибудь, чтобы злополучный ролик никогда не обрел аудиторию. Но снова и снова перед внутренним взором появлялось хмурое лицо отца…
Илья с длинной щеткой в руках выбрался из машины, принялся смахивать снег с лобового стекла.
– И с чего ты взяла, что я отдам деньги тебе?
– Никита попросил меня забрать.
Илья замер, посмотрел на нее исподлобья.
– Никита? Ты обдолбанная, что ли?
Он вернулся в машину под ее тихие всхлипы:
– Пожалуйста, пожалуйста, мне очень надо…
Хлопнула дверь. Горячие слезы кусали остывшие щеки.
Блуждающий взгляд мазнул по зассанному снегу, по разбитым бордюрам, по пустым бутылкам у обочины…
Бутылка легла в руку.
Бутылка полетела в лобовое стекло.
Удар невидимым пауком сплел паутину из трещин, по ее нитям растеклось недопитое кем-то пиво. Звуки долетали до Нади с опозданием.
– …Конченная! Дура конченая! Понял я, понял, хорош уже!
…В машине Надя вцепилась бледными пальцами себе в колени, чтобы хоть как-то обуздать дрожь. Никак не получалось успокоиться. Казалось, вытащи на свет еще хотя бы одну эмоцию, и Надя развалится, как башенка из деревянных кирпичиков в дженге.
Она переступила черту, но это только начало. Дело не в деньгах, Никита может проверять